В этих домах и дворцах искусство Востока служило завоевателям с Запада. На ткацких станках Палермо ткали великолепные шелковые и золотые ткани; мастера по слоновой кости изготавливали маленькие шкатулки, украшенные тонкой резьбой или причудливыми узорами; мозаичисты покрывали полы, стены и потолки восточными сюжетами. Греческие и сарацинские архитекторы и ремесленники возводили церкви, монастыри и дворцы, в планировке и орнаментах которых не было и следа норманнских стилей, а тысячелетнее влияние Византии и арабских стран. В 1143 году греческие художники построили для греческих монахинь на средства, предоставленные адмиралом Роджера Георгием, монастырь, посвященный Санта-Марии дельи Аммиральо, но теперь известный как Марторана по имени его основателя. Он был так часто реставрирован, что от его элементов двенадцатого века мало что осталось. Как правило, вокруг внутреннего купола идет арабская надпись из греческого христианского гимна. Пол из сверкающего разноцветного мрамора; восемь колонн из темного порфира обрамляют три апсиды, их капители изящно вырезаны; стены, эстрады и своды сверкают золотыми мозаиками, включая знаменитого Христа Пантократора — Вселенского Царя в куполе святилища. Еще прекраснее Капелла Палатина, часовня дворца, начатая Рожером II в 1132 году. Здесь все изысканно: простой дизайн мраморного покрытия, совершенство стройных колонн и их разнообразных капителей, 282 мозаики, заполняющие каждое заманчивое пространство, над алтарем — торжественная фигура Христа в одной из величайших мозаик мира, а над всем этим — массивный деревянный потолок в виде сот, вырезанный, позолоченный или расписанный восточными фигурами слонов, антилоп, газелей и «ангелов», которые, вероятно, были часами из магометанской мечты о рае. Во всем средневековом и современном искусстве нет ни одной королевской часовни, которая могла бы сравниться с этой жемчужиной норманнской Сицилии.
Роджер умер в 1154 году в возрасте пятидесяти девяти лет. Его сын Вильгельм I (1154-66) заслужил титул «Плохой», отчасти потому, что его жизнь была написана его врагами, отчасти потому, что он позволял другим править, пока сам жил среди евнухов и наложниц в восточной непринужденности. В его правление мусульмане Туниса восстали против христиан и положили конец власти норманнов в Африке. Вильгельм II (1166-89) вел во многом такую же жизнь, как и «Плохой», но доброжелательные биографы называли его «Хорошим», хотя бы для того, чтобы избежать путаницы в именах. Он просил прощения за свои распущенные нравы, финансируя в 1176 году монастырь и собор Монреале — «королевскую гору» в пяти милях от Палермо. Экстерьер представляет собой неприятную путаницу стволов и переплетающихся колонн; клуатры — произведение величественной силы и красоты; мозаики интерьера известны, но грубы; капители, однако, богато украшены резьбой с реалистичными изображениями — пьяный и спящий Ной, пастух, пасущий свинью, акробат, стоящий на голове.
Возможно, восточные нравы норманнских сицилийских королей ослабили их конституцию и укоротили их род. Через сорок лет после смерти Рожера II его династия бесславно угасла. Вильгельм II не оставил детей, и королем был избран Танкред, незаконнорожденный сын сына Рожера II (1189). Тем временем германский император Генрих VI женился на Констанции, тетке Вильгельма II; стремясь объединить всю Италию под императорской короной, он претендовал на сицилийский престол; он заручился активным союзом Пизы и Генуи, чью торговлю раздражал норманнский контроль над центральным Средиземноморьем; в 1194 году он с неодолимой силой появился перед Палермо, убедил его открыть перед ним свои ворота и был коронован как король Сицилии. Когда он умер (1197), то оставил свои троны трехлетнему сыну Фредерику, которому предстояло стать самым могущественным и просвещенным монархом тринадцатого века, богатого на могущественных королей.
К северу от норманнской Италии располагался город-государство Беневенто, которым правили герцоги лангобардского происхождения. За ним находились земли, находившиеся под непосредственной временной властью римских пап — «Вотчина Петра», включая Ананьи, Тиволи, Рим и далее до Перуджи.
Рим был центром, но вряд ли образцом латинского христианства. Ни один город христианства не относился к религии с меньшим уважением, чем к своим корыстным интересам. Италия принимала лишь скромное участие в крестовых походах; Венеция участвовала в Четвертом только для того, чтобы захватить Константинополь; итальянские города рассматривали их главным образом как возможность основать порты, рынки и торговлю на Ближнем Востоке; Фридрих II откладывал свой крестовый поход, сколько мог, и отправился в него с минимумом религиозных убеждений. В Риме были религиозные души, нежные духи, которые помогали паломникам поддерживать святыни; но их голоса редко звучали над грохотом политики.
