Поражает разнообразие средневековых музыкальных инструментов. Ударные инструменты — колокола, цимбалы, тембры, треугольник, бомбулум, барабан; струнные инструменты — лира, цитера, арфа, псалтирь, благородные, органструм, лютня, гитара, виуэла, виола, монохорд, жига; духовые инструменты — труба, флейта, хаутбой, волынка, кларион, флажолет, труба, рожок, орган: это лишь некоторые из сотен; все было доступно для руки или пальца, ноги или смычка. Некоторые из сохранились в Греции, другие пришли в виде и под названием из ислама, как ребек, лютня и гитара; многие были драгоценными образцами средневекового мастерства из металла, слоновой кости или дерева. Обычным инструментом менестреля была виуэла, короткая скрипка, на которой играли с помощью изогнутого назад лука лучника. До VIII века большинство органов были гидравлическими, но Иероним в IV веке описал пневматический орган;17 А Беда (673–735 гг.) писал об органах с «медными трубами, наполненными воздухом из мехов и издающими великую и самую сладкую мелодию».18 Святой Дунстан (ок. 925-88 гг.) был обвинен в колдовстве, когда построил эолову арфу, которая играла, если ее поместить в трещину в стене.19 В Винчестерском соборе около 950 года был установлен орган с двадцатью шестью сильфонами, сорока двумя сильфонами-воздуходувками и четырьмя сотнями труб; клавиши были настолько гигантскими, что органисту приходилось ударять по ним кулаками, защищенными толстыми перчатками.20 В Милане был орган с серебряными трубами, а в Венеции — с золотыми.21
Все представления о средневековом адском мраке исчезают перед коллекцией средневековых музыкальных инструментов. Остается только картина народа, по крайней мере, такого же счастливого, как и мы сами, полного радости и жажды жизни, и не более угнетенного страхом перед концом света, чем мы сомнениями в том, что цивилизация будет уничтожена раньше, чем мы успеем завершить ее историю.
Как церковь в какой-то мере сохранила политическое единство Западной Европы, достигнутое Римской империей, так и ее ритуалы, проповеди и школы поддерживали римское наследие, ныне утраченное, — международный язык, понятный всему грамотному населению Италии, Испании, Франции, Англии, Скандинавии, Низины, Германии, Польши, Венгрии и западных Балкан. Образованные люди в этих странах использовали латынь для переписки, ведения деловой документации, дипломатии, юриспруденции, государственного управления, науки, философии и почти всей литературы до XIII века. Они говорили на латыни как на живом языке, в котором почти ежедневно появлялось новое слово или фраза для обозначения новых или меняющихся реалий или идей их жизни. Они писали свои любовные письма на латыни, от простейших billets-doux до классических посланий Элоизы и Абеляра. Книга писалась не для нации, а для континента; она не нуждалась в переводе и переходила из страны в страну с неизвестной сегодня скоростью и свободой. Студенты переходили из одного университета в другой, не думая о языковых неудобствах; ученые могли читать лекции на одном и том же языке в Болонье, Саламанке, Париже, Оксфорде, Упсале и Кельне. Они без колебаний вводили в латынь новые слова, иногда к ужасу петрарковско-цицероновского уха; так, Magna Carta постановила, что ни один свободный человек не должен быть dissaisiatus или imprisonatus. Такие слова заставляют нас вздрагивать, но они поддерживали жизнь латыни. Многие современные английские термины — например, instance, substantive, essence, entity — произошли от средневековых дополнений к латинскому языку.
