— Я… — внезапно прервал его Нагато. — Я всегда думал, что Конан любила Яхико. Между ними была какая-то духовная связь.
— Конан всегда любила тебя, Нагато, — хмыкнул Джирайя. — Она восхищалась Яхико, но относилась к нему, скорее, как к старшему брату, а не возлюбленному.
— Зачастую тех, кто владеет додзюцу, обуревает высокомерие и слепота. Люди перестают понимать других людей, и с этого начинается крах, — продолжил Шисуи. — Трёх сирот, которые сдружились и которые были самыми сильными, определили вершить дальнейшую судьбу Страны Дождя. Правда, всем им стёрли и подменили воспоминания, но чувства друг к другу остались. Нагато был сиротой клана Узумаки, его кровь и чакра прекрасно подходили для развития риннегана. Мадара был уже стар и не в силах развить риннеган до нужной степени, кроме всего прочего, пересадки давали определённые бонусы. Так маленький сирота клана Узумаки стал носителем великого додзюцу, которое, по планам Мадары, он сможет носить не слишком долго, угнетая себя и проклиная за смерть близких людей. Потому что с самого начала Мадара внедрил определённые воспоминания. Правда, не всё пошло по его плану, но это уже детали.
— Хочешь сказать, что жизнь Нагато была в какой-то мере срежиссирована? — прозорливо спросил Джирайя.
— Да, скорее всего, в конце концов, он должен был напасть на Коноху, окончательно подорвать силы и тихо сдохнуть, возвращая риннеган истинному владельцу додзюцу, который к тому времени собирался вырваться из Чистого Мира. Но мы озаботились тем, чтобы наш предок спал спокойно вечным сном и не тревожил живых, — закончил Шисуи. — План был хорош, но Мадара не учёл в нём нас и наше желание быть свободными, не подчиняясь заранее продуманному сценарию. Мы не хотим войны и пришли в Страну Дождя с мирным договором.
— Люди Страны Огня всегда говорят, что не хотят войны, — чуть склонив голову, сказал Нагато. — Но все их действия всегда говорят об обратном. Ваш мир построен на жертвах тех, кто был вам неугоден. Уничтожить малую страну, чтобы процветала большая, уничтожить несколько человек, чтобы процветал клан. Разницы никакой. Для нас ваш мир — всего лишь жестокость. Жизнь такова, что люди постоянно губят друг друга. Я наблюдал, как все мои друзья один за другим умирают. Человечество правит этой землёй и уничтожает других. Пока живы они, жива и ненависть. Эта земля сама отвергает истинный мир. Вот почему то, о чём говорил Джирайя-сенсей, когда мы были детьми, полная чушь. Постоянного мира нет и быть не может!..
— «Знаешь, люди должны разговаривать друг с другом. Хотя бы немного. Иначе их сердца покрываются тьмой. Разговаривая с людьми, ты обретаешь узы, и благодаря этому ты не жалеешь, что живёшь на этом свете. Так устроены люди. Когда-нибудь наступит день, когда мы сможем без оглядки положиться друг на друга. Я в это верю», — внезапно прочитал Наруто, который держал перед собой раскрытый потрёпанный том «Истории о бесстрашном шиноби».
Благодаря шарингану Шисуи помнил эту цитату, несколько раз читал своим детям эту книгу, когда они ещё не умели этого делать сами.
— Эта книга… Я хочу верить в неё и верить в эти слова, — продолжил Наруто. — «Однажды я развею проклятье всеобщей ненависти. Если правда на этой земле где-то существует мир, я найду его, схвачу и никогда не отпущу. Поэтому я никогда не сдамся!».
Нагато как будто растерянно моргнул.
— Эти слова…
— Эти слова из этой книги, — показал томик «Бесстрашного Шиноби» Наруто. — Джирайя написал эту книгу с целью однажды изменить мир. Он вложил в эту книгу все свои мечты про идеальный мир, о процветании и дружбе. А в конце сказано, что вдохновил его на это самый дорогой его ученик, — Узумаки повернул книгу форзацем к Нагато. — Это были вы.
— К сожалению, я думал, что ты умер, иначе обязательно бы отослал экземпляр, — смущённо пробормотал Джирайя, нарушив звенящую паузу.
— Это всё равно не меняет того, что вы убили последнего человека, который был мне дорог, — словно сбрасывая оцепенение от воспоминаний, сказал Нагато, его губы совершенно побелели. — Значит, для меня слишком поздно…
— Подожди! — выкрикнул Наруто. — Но она жива! Я просто запечатал её в свиток.
Нагато замер с почти сложенной первой мудрой какой-то, скорее всего, не слишком приятной техники и удивлённо посмотрел на Наруто.
— В свиток? Ты идиот? Никто не выживет после запечатывания в свиток, она же живая, пусть и умеет превращаться в бумажные листы.
— Эй, ты всё же говоришь с моим учеником и внуком, Нагато, — хмыкнул Джирайя, — он из клана Узумаки, между прочим. Если Наруто говорит, что с Конан всё в порядке, значит, с ней всё в порядке.
— Что вы хотите? — устало спросил Нагато. — Что вы хотите за освобождение Конан?
— Мы просто хотим мира, — ответил Джирайя. — Путь шиноби длиной в десять тысяч сражений начинается с первой битвы. Может быть, путь мира начинается с первого разговора? С первой попытки понять других и принять этот мир?
