Эпоха завоеваний полностью

В таких энкомиях люди вроде Гермогена из Афродисии выступают в качестве любимых предводителей города. Мы не можем надеяться, чтобы публичные надписи выразили то, что многие наверняка думали на самом деле: что эти благотворители были для города необходимым злом. Герод Аттик, величайший жертвователь Афин времен Адриана, должен был это чувствовать. На постаменте его статуй были начертаны ужасные проклятия, адресованные тем, кто мог их разрушить. Благотворители знали, чего им следовало ожидать от сограждан — не благодарности, а зависти.

До походов Александра иностранцы составляли значительную долю населения только в главных городских центрах — прежде всего, в Афинах и в нескольких других городах, где велась активная торговля. В течение эллинистического периода присутствие чужеземцев в большинстве греческих городов непрерывно усиливалось. В их число входили постоянно проживавшие здесь иностранцы (метеки), купцы и ростовщики, изгнанники, члены гарнизонов и наемники. Доля иностранцев достигла своего пика в первые два столетия, прошедшие после Августа.

Если в новых городах иммигранты немедленно включались в общину и разделяли новое гражданское самосознание с другими поселенцами различного происхождения, то в старых греческих городах Эллады и Малой Азии дела обстояли иначе. Здесь иностранцы оставались отдельным меньшинством. Следует признать, что в том, что касалось их юридических прав, они находились в основном в том же положении, что и граждане: они имели военные и финансовые обязательства, делали денежные взносы и при определенных условиях могли иметь земельную собственность, однако не обладали политическими правами. Их постепенная ассимиляция с гражданами не меняла того факта, что в среде последних взращивалось свое самосознание, основанное на сложной системе «патриотического» воспитания. Иностранцы могли ощутить причастность к какой-то группе, присоединившись к добровольному союзу. Помимо общего этнического происхождения в основе таких объединений могли лежать семейные связи, профессиональная общность или религиозные верования.

Добровольные союзы (eranos, thiasos, koinon), похожие на современные «клубы», существовали уже в VI веке до н. э. Но с IV века до н. э. их число стало стремительно расти. Тому было главным образом три причины. Во-первых, усиление подвижности привело, особенно в важных портовых городах, а также торговых, культурных и ремесленных центрах к увеличению числа иностранцев. На чужбине переселенцы образовывали нечто вроде общины. Когда во II веке до н. э. началась миграция италийских торговцев в Грецию и Малую Азию, союзы, особенно в экономических центрах наподобие Делоса, стали важным очагом организации и проведения римских празднеств. Во-вторых, выросло число культов, обещавших тесную и привилегированную связь между верующими и божеством; особенно популярны были культы, предполагавшие приобщение верующих к тайным обрядам и учениям; они организовывались на основе замкнутых групп почитателей или посвященных, которые проводили обряды в определенные дни в специальных зданиях. Молельные дома и синагоги еврейской диаспоры тоже были формой такой добровольной организации — на самом деле греческое слово synagoge и обозначает собрание. Наконец, собрания позволяли людям низкого социального статуса воспроизвести симпосий — времяпрепровождение, ранее характерное для знати, а в эллинистический период привычное при царских дворах. Эти объединения устраивали встречи в домах для собраний, справляли в святилищах праздники в честь богов-покровителей и обеспечивали своим членам погребение на собственных кладбищах.

Союзы, не принимавшие во внимание происхождение своих участников, всегда находились под покровительством некоего божества. В большинстве случаев название объединения происходило от имени бога или богов, которых почитали его члены. Аполлониасты находились под защитой Аполлона, герместы — под защитой Гермеса и так далее. Добровольные союзы воспроизводили в уменьшенном масштабе полисные институты: у них были статуи, собрания, магистраты, декреты, общее имущество и финансы. Членство в добровольных объединениях напоминало гражданство и до определенной степени заменяло его как основу общины и самосознания. Членов принимали в союз, как правило, без оглядки на их статус: среди них были граждане, иностранцы, вольноотпущенники, зачастую женщины, а иногда даже и рабы. В основании такой общинности лежало поклонение определенным божествам, а также принятие этических принципов и религиозных верований, но не происхождение, пол или статус. Таким образом, объединения способствовали ослаблению жестких юридических границ, ранее господствовавших в греческом обществе; в значительной мере они облегчали взаимодействие между различными социальными группами.