Завоевания Александра уничтожили Персидскую державу, но не создали ей долговременную замену. При этом они породили огромную политическую сеть царств, полунезависимых династов и полисов, растянувшуюся от Адриатического моря до Афганистана и от Северного Причерноморья до Эфиопии. Кроме того, эти государства поддерживали связи с Италией, греческими полисами Великой Греции и Римом, эллинскими колониями на юге Франции, Карфагеном в Северной Африке и империей Маурьев в Индии. Таким образом, мир, преемников Александра представлял собой сеть, включавшую весь известный мир, кроме Восточной Азии. Но если принять во внимание также и различные передвижения народов — например, миграцию галлов в Грецию и Малую Азию в начале III века до н. э., вторжение юэчжи и других кочевых племен в Бактрию во II веке до н. э. и регулярные набеги скифов и других племен на земли греческих городов, — то мир преемников Александра оказывается связан с Центральной Европой, Центральной Азией и западными рубежами Китая. С конца III века до н. э. римская экспансия постепенно расширила географические границы этой сети взаимосвязанных регионов, включив в нее Иберийский полуостров, Центральную и Западную Европу, Британию и Северную Африку. Ко времени смерти Александра большая часть ойкумены находилась в пределах одной-единственной империи.
Конечно, Великая греческая колонизация VIII–VI веков до н. э. расширила кругозор греков, однако она ни в коем случае не сравнится с тем, что произошло после кампаний Александра. На различные греческие регионы этот процесс повлиял по-разному. Традиционные силы-гегемоны вроде Афин, Спарты или Фив уступили политическое лидерство эллинистическим царствам и федеративным государствам, а также региональным державам вроде Родоса. Римское завоевание привело к увеличению экономического веса провинциальных столиц и римских колоний. В умиротворенном римском Средиземном море Крит из острова на периферии греческого мира превратился в связующую точку, расположенную прямо в центре торговых путей Восточного Средиземноморья. В этой заключительной главе мы кратко рассмотрим эволюцию географического положения греков и факторы, которые способствовали их новому положению в ойкумене, — связность, мобильность и многокультурность.
Примерно в то же время, когда Александр пытался превзойти Геракла, захватив Аорн — скалу, которую герой так и не покорил в самом восточном своем походе, — другой грек предпринял смелое начинание в месте, отмечающем наиболее западные деяния Геркулеса, — у Геракловых столпов, или современного Гибралтара. Около 325 гда до н. э. географ и моряк Пифей из Массалии отправился в экспедицию для того, чтобы исследовать Западный океан. Прорвавшись через карфагенскую блокаду Гибралтарского пролива, в попытке обогнуть Европу он поплыл вдоль побережья Португалии. В ходе своего мореплавания он открыл Британские острова, достиг, возможно, Норвегии или Исландии — в зависимости от того, где располагалось место, которое древние называли Туле, — и зашел глубоко в Балтийское море. Хотя маловероятно, чтобы Александр когда-либо слышал о предприятии Пифея, неслучайно эти путешествия состоялись более или менее одновременно. И Пифея, и Александра направляли одни и те же исследовательский дух и зачарованность неизведанным. Примерно тогда в более комфортных тенистых садах афинского Ликея Аристотель с учениками задался целью картографировать, проанализировать и классифицировать весь видимый мир и все аспекты человеческого поведения. Пифей на западе, Александр на востоке, Аристотель — в интеллектуальном центре Греции, каждый по-своему подытожил десятилетия греческого научного развития, которое в конце IV века до н. э. прокладывало новые пути.
После того как Александр открыл новые горизонты на Востоке, его примеру целенаправленно или случайно последовали другие. Ученый-универсал Посидоний, будучи занят в Гадесе (современный Кадис в Испании) в начале I века до н. э. изучением приливов и отливов Атлантического океана, слышал о приключениях некоего Евдокса из Кизика несколькими годами ранее. Его работа «Об океане» утрачена, однако рассказ об экспедиции Евдокса сохранился в «Географии» Страбона:
