Целый ряд средств позволял царям осуществлять контроль над городами. Самым прямым и эффективным, но также и самым ненавистным, было размещение гарнизона, который монарх представлял как защиту, а граждане отвергали как средство урезания их свободы. С начала IV века до н. э. термин aphrouretos («свободный от гарнизонов») становится почти полным синонимом слова autonomos. Как написано в одном из эллинистических источников, процитированном в Плутарховом жизнеописании Арата, царь «взнуздал» ахейцев, когда они приняли македонский гарнизон и направили заложников царю Антигону Досону. Гарнизон оказывал давление на политические институты гражданского коллектива; до некоторой степени он использовал экономические ресурсы города; он занимал местные военные сооружения — форты, цитадели и порты. В дополнение к влиянию гарнизонного командира, представлявшего интересы царя, в некоторых случаях царский контроль воплощался в назначении особого чиновника как его представителя. «Смотритель за городом» (epistates epi tes poleos, или просто epi tes poleos) обыкновенно назначался царями в города, расположенные за пределами подвластной им территории. Такие «городские наместники», порой неотличимые от гарнизонных командиров, зафиксированы во внешних владениях Птолемеев на Кипре, в Малой Азии, и на островах Эгейского моря; в Пергамском царстве Атталидов; в причерноморском Боспорском царстве и в царствах Вифинии и Каппадокии. В Македонском царстве правитель осуществлял свой контроль над городами, посылая эпистатам (epistatai) инструкции; неясно, были ли эпистаты выборными должностными лицами или «городскими наместниками», назначаемыми царем. Цари оглашали свою волю с помощью общеприменительных актов (diagrammata) и писем, которые касались конкретных вопросов. Цари могли влиять на города и через советы лояльных им местных должностных лиц. Однако лишь от города зависело, примет ли народное собрание царские указания и проголосует ли за тот или иной декрет или закон.
Эллинистические цари осуществляли плотный контроль над городами и ограничивали народный суверенитет в зонах своего влияния, назначая эпистатов или лояльных им тиранов, располагая гарнизоны, оказывая поддержку своим политическим союзникам и сообщая о своих желаниях в письмах. Тем не менее все стороны пытались сохранить лицо, поддержать иллюзию демократии и суверенитета и создать у городского населения впечатление, будто оно свободно не только номинально. Эта цель достигалась тщательным выбором выражений в переписке между царем и городами, а также театрализованным поведением. Очень информативна корреспонденция между царем Филиппом V и номинально суверенным городом Ларисса в Фессалии. В 217 году до н. э. лариссийцы отправили царю посольство, дабы объяснить, что из-за войн город потерял значительную часть населения. В ответ Филипп V вручил делегации свободного города свои инструкции, которые, однако, требовали формального одобрения народным собранием:
«Покуда я думаю о прочих, кто заслуживает вашего гражданства, сейчас я рассудил, что вы должны издать декрет, который дарует гражданство фессалийцам и прочим грекам, живущим в вашем городе. Ибо я полагаю, что, когда это будет сделано и все будут объединены полученными милостями, я и город получим множество других выгод и будет обрабатываться больше земли».
Предоставлять гражданство, то есть принимать в полисную общину новых полноправных членов, мог лишь суверенный коллектив путем голосования на народном собрании. Какой бы ни была реальная власть царя, он никогда не мог наградить кого-либо гражданством одного из подвластных ему полисов. Однако он мог попросить общину принять его решение в соответствии с ее собственными законными процедурами. Конечно, царь мог выразить свою волю прямо. Филипп V это и сделал, использовав глагол krino (постановлять, выносить решение); но к своим требованиям он присоединил аргументы с тем, чтобы позволить лариссийцам сохранить лицо, представив принятие декрета не следствием его принуждения, но результатом убеждения. Фраза «я рассудил, что вы должны издать декрет» показывает разрыв между номинальным суверенитетом Лариссы и реальной властью царя («я рассудил»). Рекомендации Филиппа V были слишком весомыми, чтобы их игнорировать; но история на этом не закончилась. Когда царь был отвлечен войной, лариссийцы отменили декрет, навязанный им силой. В 214 году до н. э. Филиппу V пришлось послать второе письмо:
