Радикальная демократия, которая существовала в Афинах в V веке до н. э. и насаждалась афинянами среди их союзников, в IV веке до н. э. претерпела серьезные изменения как в Афинах, так и в остальном греческом мире. Одна из фундаментальных перемен состояла в том, что магистраты, теперь почти всегда избиравшиеся, а не назначавшиеся по жребию, приобрели больше исполнительной власти и влияния. Изменилось и значение слова «демократия». В середине II века до н. э. Полибий характеризовал устройство Ахейского союза как демократическое: «Нигде в такой степени и с такою строгою последовательностью, как в государственном устройстве ахеян, не были осуществлены равенство, свобода и вообще истинное народоправство»[56]. Однако политическую власть в Ахейском союзе монополизировало незначительное меньшинство богатых землевладельцев; кроме того, похвала Полибия «истинному народоправству» подразумевает наличие народоправств «ложных». Концепция демократии была идеализирована, а конкретные содержательные смыслы этого слова менялись от города к городу и от времени к времени. «Уважение демократии» стало общей фразой, допускавшей множество интерпретаций. Значение слова «демократия» постепенно сместилось от «власти демоса» — то есть граждан независимо от их состояния и благородства — к «суверенитету демоса» — суверенитету гражданского коллектива, противопоставляемому, прежде всего, внешним вмешательствам. Эта семантическая перемена позволила определять как демократии даже те города, в которых многим гражданам не позволялось занимать должности, делать предложения и принимать участие в политической жизни.
Это не означает, что старый конфликт между «демократами» и сторонниками олигархии или аристократии остался в прошлом. Продолжали приниматься законы, препятствовавшие установлению олигархических режимов; города и далее праздновали восстановление демократии, когда из них выводились чужеземные гарнизоны или в них разваливались авторитарные режимы; не были редкостью и гражданские войны между сторонниками и противниками демократии.
Что скажет будущий историк, опираясь на билеты New Jersey Transit?[57] Они сообщают о том, что пассажиры вправе занять место вне зависимости от их расы, цвета кожи, пола, национального происхождения или вероисповедания. Историк будущего заметит, что, порицая дискриминацию, этот текст лишь подтверждает ее существование. Раса, цвет кожи, пол, национальное происхождение или вероисповедание могут не иметь значения для проезда в поездах Нью-Джерси, но и сейчас, более 50 лет спустя после принятия Акта о гражданских правах 1964 года, они определяют множество куда более важных аспектов американского общества. Историк, исследующий древность, сталкивается со схожей проблемой, когда пытается определить противоречия между видимостью и реальностью. И эта задача сохраняет свою важность для исследования «демократии» в городах эллинистического периода, ибо главными ограничениями демократии были ограничения не организационные, а фактические: несколько богатых семей монополизировали власть и обеспечивали передачу основных политических позиций от одного поколения к другому. Хотя греческие города продолжали лелеять идеал народного суверенитета, насколько о реальной политической жизни позволяют судить источники, он являлся, скорее, иллюзией.
Знатные семьи, богатство, связи и престиж которых подкреплялись традицией, всегда играли важную роль в политической жизни греков и даже последовательной демократии классических Афин. Они сохраняли свое влияние в IV–III веках до н. э., но с III века до н. э., а еще более отчетливо, с середины II века до н. э., наметилась тенденция к удержанию власти членами нескольких семейств и передаче важных политических позиций от одного поколения к другому. Истоки этого процесса следует искать в зависимости общественных финансов от частных жертвователей, то есть от благотворителей. Предоставляя для публичных нужд средства в виде пожертвований, займов или взносов, они продвигали свой собственный авторитет в глазах общественности и добивались признания политического господства своих семей.
