Первые два варианта представляют распространенный и сокращенный вид той же антитезы. Третий имеет общность с первым, хотя мотив о виле разработан иначе. Традиция и выдумка, соединяясь, производят все новые и новые варианты, обновляют застывшие формы, приспосабливают их к иной драматической ситуации.
В «Простонародных песнях нынешних греков» Н. Гнедич верно заметил сходство некоторых форм греческого народного творчества со славянским. Он пишет:
«Песня, например, «Буковалл», своими сравнениями отрицательными: «Не быков ли то бьют, не зверей ли травят? Нет, то бьют не быков» и проч. 8, так сходствует с нашими песнями простонародными, что если бы не собственные имена и обстоятельства, нам чуждые, можно бы сказать, что это песнь русская, по-гречески переведенная. Род сих сравнений отрицательных, неизвестный древней поэзии греческой, составляет отличительное свойство нашей древнейшей поэзии и высшей, и простонародной; начиная с «Слова о полку Игореве» 9 до новейших песен простонародных 10 эти сравнения встречаются в них беспрерывно. Они встречаются и во многих песнях греческих» п.
Гнедич пишет о том, что Этолия, Акарнания, Эпир были убежищем греческих арматолов и клефтов, прославившихся своим сопротивлением туркам (стр. XXXVII — XXXVIII). Именно там сохранилось много славянских названий городов, гор, деревень. Он вполне основательно напоминает о проникновении славян в Элладу, начиная с VI в. н. э., ссылаясь на Константина Порфирогенета. К этому следует лишь добавить, что славянские элементы в Северной Греции не исчезли и в нынешнее время 87. Гнедичу было знакомо и издание сербских песен Вука Караджича, где он находит те же «лирические приступы» (например, о птице, прилетающей к герою или героине), что и в русских и в чешских песнях (стр. XXXV).
Таким образом мы видим, что поэзия южных славян оказала известное влияние на соседние народы, на албанцев и на греков.
Радлов в своем знаменитом исследовании киргизского эпоса перечислил вкратце постоянные образы («картины»), свойственные народному эпосу. Если сопоставить киргизские «готовые стихи» с сербскими или русскими, то значительное количество типических повторяющихся образов будут весьма схожи, сохраняя, конечно, и свою специфику, так, например: конь, одежда, вооружение бойца, его приезд _и отъезд, женская красота, вещие сны* переодевание, темница («зиндан»), поединок. Можно настаивать и на разнице — скачки и состязания борцов у южных славян редки. Разнятся и волшебные явления (мифологический мир). Пейзажи в песнях сербов реже, чем у киргизов или казахов. Реалистические элементы в песнях южных славян преобладают над чудесными, чего нельзя сказать о якутском эпосе.
«Готовые стихи» сербского эпоса могут быть общеюгославянского распространения, но также областными, местными, наконец индивидуальными, свойственными только одному гусляру. Следует произвести анализ на имеющихся материалах, учитывая опыт Гильфердинга и современной советской школы фольклористов. При этом необходимо принять во внимание, что областные системы не являются закрытыми и что наблюдается проникновение мусульманских «готовых стихов» в сербские — христианские (особенно с XVII в.). Это проникновение, естественно, происходило прежде всего в смежных областях. Гусляры гайдуков и ускоков были во многом учениками своих злейших недругов — мусульман Северной Боснии. Через Приморье, Герцеговину и Санджак боснийские образы проникали в Черногорию и в Северную Албанию.
Рассмотрим прежде всего зачины сербских эпических песен, обычно — в отличие от мусульманских — избегающие длиннот. Они могут быть восклицаниями, привлекающими внимание слушателей:
Боже правый, чудо-то какое!
или же констатацией известного состояния перед событиями:
Был когда-то Банович Страхиня!
Расхворался Дойчин воевода.
Царь Мурат на Косово собрался.
Многие начала являются типичными формулами, в которых, особенно-во второй части стиха после цезуры, легко заменить одно имя другим:
По дороге // (едет бег Костадйн).
Ужинает // (Королевич Марко).
Славу славит // (Лазарь, князь'' могучий).
Выходила // (царица Милица).
Можно спеть и так:
По дороге // едет лютый Муса.
Из дворца может выйти не только Милица, но и Джурджева Ирина. Тогда; поется:
Выходила // Джурджева Ирина
Начальный стих:
Раз приснилось // матери Ивана
изменяется в зависимости от содержания. Так, например:
Раз приснилось // жене Радована и т. д.
i
Встречаются в сербском эпосе и запевы, напоминающие присказки и прибаутки наших сказителей. Обычно югославские издатели печатают их отдельно от текста эпических песен. Эти запевы легко приспосабливаются» к различному содержанию, а иногда не имеют с ним никакой связи 88.
Особой разновидностью запева является призыв вилы или ворона-вестника. Вила и вороны обычно вещают беду. Так, например, клич вилы в песне «Женитьба Стояна Янковича»:
Не зажглась еще заря на небе И Денница лицо не открыла.
Кличет вила белая с вершины Зеленеющей горы Авалы.
(Вук, II, 94)
Ср. в эрлангенской рукописи (100 лет до песни Вука):
Не зажглась еще заря на небе,
А взывает пребелая вила,
