Там вода доходит до колена,
А в воде-то скорпии и змей *
Жалят скорпии, сосут гадюки*.
(«Alamo из Хорвата»; Вук, III, 48)
. е) Выкупи меня, мой брат, скорее, —
Необычное тюрьма жилище *.
(«Вук Анджелич и бан Задранин»; Вук, III, 57)
Отмечаю звездочкой повторяющиеся стихи в примерах г, д, е, которые не встречаются в первых трех.
III. Жест досады и гнева
а) Речь визиря царь Степан услышал,
По колену рукою ударил.
(«Женитьба царя Степана», 85—8в)
б) Он ударил рукой по колену,
Так легко по колену ударил *,
Что порвал он сукно дорогое *.
(«Янко из Коница и Али-бег»)92
в) Ударяет рукой по колену'.
Разорвал дорогое суконце *
И сломал застежку золотую.
(«Стефан Мусич»)
Можно предположить, что разорванное ударом руки сукно — более-позднее развитие образа. Если обратимся к областным «готовым стихам», то легче всего выделить краинские (а также герцеговинские) мусульманские повторы. Так, например:
I. С в а ты собираются в путь-дорогу
а) Закричали вестовые сватов:
«Подымайтесь, веселые сваты,
В путь готовьте себя и девицу!
Пусть подтянут пешие опанки,
Пусть подтянут конные подпруги!»■
(«Женитьба бега Любовича»)»*
б) Боснии глашатаи вскричали:
«Всадники, подпруги подтяните,
Пешие, опанки завяжите!»
(«Яескь о Багдаде»; изд. Пэрри, т. I)
II. Вызов на поединок
а) «Если, Джурдже, на бой ты не выйдешь, —
На рубахи и порты пряди мне,
Чтоо все знали, что ты мне покорен».
(«Иво Сепькович и ага из 1Ьлбника»; Вук, IIT, 5в)
б) Если ж струсишь, и вызой не примешь,
Вместе е прялкой ты кудель получишь,
Чтоб мне пряжу прясти на рубахи,
Чтоб все знали, что трус ты и баба»
(^Женитьба бега Любовича»)••
III. Женская красота
а) Нет ее прекраснее на свете:
Тонок стан и высокого роста.
Щеки белы ее и румяны.
Кажется, взросла она до полдня А на тихом, на весеннем солнце;
Самоцветы — блестящие очи,
Брови, будто пиявки морские,
А ресницы — ласточкины крылья;
Русы косы — шелковые кисти.
Сахарный ларец — уста прекрасной.
Зубы белы — две жемчуга нити.
Белы руки — лебяжии крылья,
Белы груди — сизые голубки.
Говорит ли — голуби воркуют,.
А смеется — солнце согревает..
Красоту ее хвалят и славят В Боснии и всей Герцеговине..
(«Как выдавали замуж сестру Любовича»; Вук, III, 8!)
б) Брови — будто пиявки морские,
А ресницы — павлиние перья,
Сахарный ларец — уста прекрасной,
Говорит ли — голуби воркуют,
А смеется — солнце согревает.
(«Бан Зринянин и девушка Безгада»)1”
Специфически мусульманскими являются следующие стихи:
«Шейх ислама, своего имама...»;
«От базара до мечети старой...»;
«За Газию, Джерджелез-Алию...»
(«Песня о Багдаде»)
1# Героическая мать Джерджелез-Алии так презрительно говорит сыну, который не сразу решается вести войско султана из Боснии на Багдад:
Сядь-ка, сын мой, на белую бащию,
Возьми пяльца и пряди пуделю
(«Песня о Багдаде»)
' se «Хрватске народне njecMa», кн>. IV. Београд, 1914, стр. 81—91 (также Джурич, стр. 283). Эта песня — христианская, но в ней отразился образ мусульманского эпоса. Впрочем, следует заметить, что сравнения эти не столь восточные, сколь славянские (ср. начало «Полтавы» Пушкина — красота Марин). Близкое по образу описание см. в сборнике JI. Марьяновича «Хрватеке народне п]'есме, што се njeBajy у Topaoj Хрватско} Крайни и у TypcKoj Хрватеко]». Загреб, 1864, етр. 412.
См. также известное юмористическое описание Тале из Ликн, встре--чающееся неоднократно (со многими вариантами) в песнях краинсдих и «герцеговпнских мусульман.
Не приходится сомневаться в том, что местные повторяющиеся стихи „■можно найти не только в Боснии и Герцеговине, но также и в других областях Югославии. Приведу еще пример типично черногорского стиха:
Б patio Moja, лубимна дружино!
(«Перотч Батрич»; Вук, IV, 1)
Мы видели, что даже в «готовых стихах», изменчивых и текучих, проявляется индивидуальность гусляров, как бы накладывающих на повторный стих свою печать. Эти индивидуальные изменения, к сожалению, не-.легко установить. Обратимся еще раз к Подруговичу, к его описанию /выезда Марка Королевича на коне Шарце:
а) Ратным он копьем вооружился
И спустился в нижнюю конюшню.
Затянул он семь подпруг на Шарце,
Мех с вином к седлу повесил сбоку,
А с другого — шестопер повесил,
Чтоб седло на Шарце не кривилось.
Сел потом на Шарца Королевич И поехал (к белому Стамбулу).
(«Марко Королевич и арапин»; пер. Н. Заболоцкого)
б) Оседлал юнак лихого Шарца,
Мех с вином к седлу повесил сбоку,
А с другого — шестопер повесил.
Сел потом на Шарца он лихого И поехал (в дальний край болгарский).
(«Женитьба Королевича Марка»; пер. Н. Заболоцкого
в) Взял для боя и копье стальное,
А потом в подвал спустился к Шарцу,
Оседлал он Шарца боевого,
Затянул он семь подпруг седельных И взнуздал уздечкой золоченой,
Нацедил вина в бурдюк огромный И подвесил у луки передней,
Справа, сзади, — шестопер тяжелый,
Так, чтоб ровно было, не тянуло.
А потом вскочил на плечи Шарца И покинул Прилеп, город белый,
И поехал (к стольному Белграду).
• («Марко Королевич и Вук-генерал»; пер. М. Зенкевича
г) Вслед за тем спустился он в конюшни,
Оседлал коня лихого Шарца.
Он покрыл коня медвежьей шкурой,
Зануздал уздой его стальною,
Шестопер^к седлу повесил сбоку,
