Мы выходим в тёмный, слегка освещаемый факелами, коридор. Чарли упорно двигается всё дальше и дальше в темноту, а мне полностью всё равно куда он меня ведёт. Перед глазами поцелуй Питера и Оливии. Перед глазами его руки, обнимающие её талию, её руки, прижимающие его ближе за шею. Меня мутит, по щекам текут слёзы — да вообще весь мир просто сходит с ума, кружась и вертясь, пытаясь уничтожить меня.
Спину обжигает боль при столкновении со стеной, и я распахиваю почему-то закрытые глаза. В темноте я ничего не вижу, поэтому тупо таращусь во все стороны до тех пор, пока не чувствую расположившиеся по обе стороны от моей головы руки. Я замираю, уставившись в темноту, прямо перед собой. Секунда — и глаза Чарли вспыхивают голубым, светясь и не отрываясь. Он смотрит пристально, ничего не говорит и не двигается. Так проходит около двух минут, а потом я ощущаю надёжные руки, обнимающие меня и так по-дружески прижимающие к крепкой груди. Из лёгких вырывается воздух с громким всхлипом, а после тело начинает сотрясать крупная дрожь.
— Тише, тише, — шепчет Чарли, прижимая меня к себе и поглаживая одной рукой меня по голове. Вцепившись руками в плечи волка, я прижимаюсь лицом к закрытой рубахой ключице и, закусив губу, вою не хуже оборотня, потому что изнутри всё жжёт, разрывает и сжимает, превращая меня в кучку оголённых нервов, к которым если прикоснёшься, из них потечёт кровь. Я всхлипываю, вою, тяжело дышу — ничего не помогает унять эту боль. — Тише, Ксю, я рядом, — это обращение вызывает ещё более сильную реакцию и я, сжав пальцы на плечах сильнее, чувствую, как начинаю сползать вниз. — Эй, нет, — меня подхватывают, прижимая к стене и не позволяя завалится на пол. Я буквально зависла в воздухе, удерживаемая лишь сильными руками Чарли. Никогда не чувствовала себя более раздавлено, чем сейчас.
Чарли продолжает обнимать, успокаивать, как ребёнка, но ничего не помогает. Я знаю — мне надо успокоится самой, но истерика не проходит, а лишь начинается с новой силой. Я мысленно благодарю оборотня за то, что он привёл нас в тёмный участок коридора, иначе бы нас давно заметили. Мысль об этом обжигает и я разом затыкаюсь. Нельзя чтобы на мои звуки сбежался народ. Нельзя!
— Ксения, дыши! — голос Чарли надломленный. Я непонимающе хмурюсь, прислушиваясь к звукам. И только тогда до меня доходит, что странные хрипы, которые я слышу — издаю я сама. — Дыши! — испуганно приказывает Чарли и я, распахнув рот, смотрю в горящие глаза, делая вдохи и выдохи. Раз-два, раз-два, раз-два. Боль не проходит, но немного утихает. Я в состоянии стоять и теперь в голове слегка проясняется. Приступ проходит.
— Спасибо, — надломленно произношу я, отрываясь от Чарли и вдыхая.
— Тебе легче?
Я неопределённо пожимаю плечами. Вопрос, который задал Чарли, довольно глуп и он это понимает. Кивнув, парень протягивает мне руку и я хватаюсь за неё, как за спасательный круг.
— Пошли, я отведу тебя в твою комнату, — местонахождение своей комнаты я не знаю, поэтому совсем не противлюсь, когда Чарли выводит меня из темноты и ведёт по уже более светлому коридору. Я вообще ни на что не обращаю внимания, чтобы вновь не впасть в истерику.
Голова пухнет от недавнего срыва. Из-за недостатка воздуха несколькими минутами ранее сейчас всё вокруг кружится, но терять сознание, я вроде как не собираюсь.
Чарли на секунду оборачивается ко мне и поворачивает в сторону лестницы. Шагая по ступенькам, я мечтаю только об одном — сне, в котором всё снова будет хорошо.
Чарли толкает дверь, впуская меня в мою комнату. Высвободив руку из его ладони, я вхожу внутрь, бегло оглядывая помещение. Сейчас мне всё равно. Я замечаю лишь широкую кровать, застеленную белыми шёлковыми простынями с жёлтыми шёлковыми наволочками и тем же белым одеялом.
Не обращая внимания на стоящего у дверей Чарли, я остервенело дёргаю шнурки на рубахе, пытаясь поскорее снять ненужный на данный момент корсет и дурацкую куртку. Дрожащие пальцы не слушаются, а всё тело охватывает ярость. Дёрнув шнурки в последний раз, я оглядываю помещение и, найдя то, что мне нужно, дёргаюсь в сторону, хватая небольшой нож, замахиваясь, чтобы разорвать чёртовы верёвки, когда нож отлетает в сторону, а руку обжигает боль. Я замираю, в шоке смотря на покрасневшую кожу. А после перевожу недовольный взгляд на Чарли, который стоит слишком близко ко мне и сжимает руки в кулаки.
— Только посмей, — рычит он, скалясь.
— Я собиралась разрезать шнурки, — ничего не понимая произношу я. — А ты что подумал? Я с жизнью собралась кончать?
Чарли смущается, ничего не говоря.
— Об этом не беспокойся, — я грустно усмехаюсь. — Его жизнь мне важна, даже тогда, когда ему от меня ничего не нужно.
Чарли поджимает губы, протягивая руки к рубахе. Его пальцы быстро справляются с шнуровкой. Смотря мне прямо в глаза, он скидывает с моих плеч рубаху и, хмыкнув, идёт за мою спину, начиная развязывать ленты корсета. Закончив с этим, он отходит и садится в кресло, откидывая голову на спинку и прикрыв веки.
