Он отлетает от меня также внезапно, как и подошёл. Его губы красны от моей крови. Я в шоке смотрю на него, а после медленно провожу языком по нижней губе. Она щиплет, а во рту металлический привкус. Но я не замечаю этого. Я ничего не замечаю, кроме разочарования на его лице и злости в глазах. Он с ненавистью смотрит на меня, а после утирает губы. Последнее, что я вижу, прежде, чем он развернётся и уйдёт — скривившиеся губы, и праведный гнев, который даже скрыть не пытается.
Я стою на месте, не понимая, что только что произошло. Ожидала ли я поцелуй от него? Никак нет. Потому что Питер… он же… ненавидит меня. Ведь так? Или нет?
Но агрессия, сочившееся в его поцелуе просто сбивала с толку. Это даже поцелуем-то назвать слишком опрометчиво. Бешеная борьба, столкновение губ, желание что-то доказать, показать. Я не понимаю.
— У меня есть новости, — говорю я ничего не выражающим голосом. — И это должны услышать все.
— Я встречалась с Лордом, — говорю я спустя пару часов, когда все пришли в себя. Мы стояли в том же самом зале. Люси сидела за столом, Каспиан, облокотившись о стол, стоял рядом с ней. Тристан и Оливия (что ей вообще надо?) у окна; Леа, которую я увидела только когда вошла в зал, сидела прямо на полу, и, кажется, вообще не обращала на нас никакого взгляда. Я видела, что та переживает даже больше, чем все остальные. Но суть её волнения совершенно другая. Как говорила Леа, ей плевать на то, что будет с королевством. Ей важно лишь то, что происходит между нами — Всадниками. И я почти уверена, что она уже знает. Знает всё.
— Что там произошло? — спрашивает Люси, смотря на меня совершенно равнодушно. Я с недовольством вспоминаю выражения её лица, когда Питер уходил от меня после странного, ненужного ему, поцелуя. Люси чуть ли не горела от желания вмазать мне, но сдерживалась из последних сил. И это меня очень расстраивало.
— Лорд застал меня врасплох, — признаюсь я и недовольно кривлюсь, вспоминая произошедшее. — Он знает, что Каспиан здесь. Знает, что ты, Кас, его добрая сторона. Я не понимаю, почему он до сих пор не явился, если в курсе всего, думаю, он считает, что в этом нет необходимости.
— Мы предполагали, что надолго сохранить секретность не получится, — вздыхает Каспиан. — Поэтому не удивительно.
— Это правда, что вы разделены на доброго Каса и плохого?
— К сожалению. Я не могу причинить боль кому-то, ничего не могу сделать, потому что это же… плохо. Это ужасно выводит.
— А тем временем единственное, что может делать плохой Кас, это крушить и рушить всё вокруг, да? — Каспиан кивает и я вздыхаю. — Это плохо. Просто ужасно плохо.
— Меня поглощала тьма. Я должен был избавиться от неё, а в итоге избавился от себя.
— Я думала, что он просто принял твой облик или что-то такое.
— Тьма свела его с ума. Я не думаю, что он является чем-то реальным. Я не углублялся в его изучение.
— Зато он многое знает о тебе. Считает тебя своей частью.
— Как ты выбралась от него? — Люси перебивает меня, смотря точно в глаза. — Каким образом тебе удалось от него уйти?
— Он сам отпустил меня, — я пожимаю плечами. — Но забрал того, без кого я не представляю себя. Он забрал Вэнфролха.
Я перевожу взгляд на Леа, которая со стоном опускает голову себе на раскрытые ладони, и качает головой. Плечи её поникли и вся она выглядела так, будто бы сейчас только что, прямо на её глазах, рушился мир.
— А вместе с ним меч и кулон.
Леа воет, а после резко подскакивает с пола и кидается ко мне. Я не успеваю ничего предпринять, когда она налетает на меня, сжимая мою шею в ладонях. Она продолжает идти и вскоре придавливает меня к стене собственным весом. Я прижимаясь к каменной стене, чувствую, как задыхаюсь. Кислород исчезает и лёгкие жгут огнём. Я распахиваю рот в ужасе и немом крике. Перед глазами медленно стелется пелена. За спиной Леа я вижу, как к нам подбегает Люси, хватая девушку за плечи, пытаясь отодрать, но у неё ничего не получается. Вижу Каспиана, с ужасом наблюдая за нами, но ничего не в силах сделать из-за его доброты. Вижу Тристана и Оливию, которые переглядываются. На лицах обоих иррациональный ужас, волнение и страх. Я замечаю Чарли, который что-то кричит Леа на ухо, но ничего не предпринимает. Почему он ничего не предпринимает?
Переведя плывущий взор чуть влево, я вижу, как Питер, будто бы в замедленной съёмке, падает на колени, раскрывая рот и не в силах сделать вдох. Он держится за горло, его глаза слезятся, он весь покраснел. Но он ничего не может сделать. Наши взгляды сталкиваются и я вижу испуг на его, до этого равнодушном, лице. Вижу, как он прикрывает рот, как пытается вздохнуть, но у него ничего не получается.
До меня резко доходит вся сложившаяся ситуация. Питер вновь в опасности, никто не может мне помочь, а Леа продолжает упрямо меня душить.
