Я, уже было обернулась, чтобы быстро дойти до мчащихся ко мне Тристана и Оливию, но внезапно решила сделать последнюю вещь, которую уже не сделаю никогда. Я резко оборачиваюсь обратно к Питеру и, не давая себе одуматься, кидаюсь к нему. Быстро разделяя расстояние в два шага, которое сейчас разверзлось перед нами пропастью, я врезаюсь в грудь Питера, обхватывая правой рукой его шею, а левую кладу на затылок, окунаясь в мягкие шелковистые волосы пшеничного цвета. Питер в шоке приоткрывает рот, и я пользуюсь этой его заминкой.
Мои губы сминают его в таком жадном, неистовом, диком поцелуе. Через это касание я выражаю слишком многое, что не смогла бы никогда передать словами. Я говорю ему, что буду скучать по «нам», я говорю, что никогда не смогу забыть о нём, ведаю о том, что никогда никого не смогу полюбить также, как его, клянусь, что это — последний наш поцелуй. Я обещаю, что не потревожу, что больше никогда не заставлю испытать всё, что он чувствует по моей вине.
Питер не отвечает, продолжая стоять, как вкопанный, а мне, кажется, уже и не нужно. Когда воздух кончается, я на секунду отрываюсь от него и смотрю на прикрытые веки, красные, приоткрытые губы и не могу сдержаться, чтобы в очередной раз не прикоснуться к ним. «Это в последний раз» обещаю я уже сама себе, когда чувствую лёгкое шевеление чужих губ. Я чувствую влажное касание языка к моим губам и, не сомневаясь ни секунду, впускаю язык Питера внутрь, слыша тихий, гортанный стон и сама не в силах сдержаться.
«Это в последний раз» набатом стучит в голове, когда руки Верховного короля обхватывают меня за талию и притягивают к себе.
«Это в последний раз» орёт подсознание, когда я отрываюсь от него, заглядывая ему в глаза. Они до сих пор закрыты, губы приоткрыты.
«Это в последний раз» шепчу я сама себе и, прикрыв глаза, тихо произношу:
— Прощай…
Холодные ладони прикасаются к шее, заставляя запрокинуть голову, а после я чувствую обжигающий, горький поцелуй, который обрушивается на меня подобно трём тысячам падающих ангелов. О, Господи… Я вновь окунаюсь в поцелуй, а мысли медленно испаряются.
«А этот точно последний» хнычет всё внутри, когда я нахожу в себе силы оторваться от любимого человека.
Питер стоит, приоткрыв губу, не смотря на меня, закрыв глаза и тяжело дыша. Я же смотрю на него, вновь запоминая стёртые из памяти моменты наших поцелуев и то, как он выглядит после них. Совершенство.
Медленно Питер открывает глаза и голубое небо поглощает меня полностью. Он смотрит на меня, ничего не говоря, но я знаю, что так и должно быть.
— Хоть одна целовала тебя так, как я? — шепчу я, смотря ему в глаза. Они покрыты поволокой, но Питер всё же хмурится, не понимая к чему я это. — Хоть кто-нибудь целовал так, будто ты — единственное, что нужно для счастья в этой чёртовой жизни? Кто-то целовал тебя, выражая любовь с таким отчаянием? Кто-то шептал тебе сквозь поцелуй, что только ради тебя и существуешь, живёшь? Скажи мне, кто-то целовал тебя так, словно без твоих тёплых глаз и нежной улыбки и всего тебя самого она не существует, она не цельна? Кто-то так поцелует? — Питер молчит, ничего не говоря, он лишь прикрывает глаза, пытаясь восстановить сбившееся дыхание. — Никто и никогда не сможет поцеловать тебя так, как это делаю я. Никто и никогда не сможет, — я медленно провожу кончиками пальцев по его щеке, — Потому что где-то здесь внутри, — пальцы перебегают с щеки на шею, а дальше к груди, где бьётся наше сердце, — всё ещё живу я.
— Ксения! — в наш маленький мир, который сейчас стонет, истекая кровью, врывается голос Оливии. Он звучит так громко, что это буквально вырывает меня из собственных ощущений. Я резко отдёргиваю руку и сжимаю её в кулак.
Мне хватает пары секунд, чтобы добраться до трёх лошадей и быстро взобраться на одну-единственную, без седока. Я не обращаю внимание ни на её масть, ни на пол. Мне совершенно плевать. Вскочив в седло, я дёргаю поводья и пихаю пятками ей в бока. Тристан с Оливией переглядываются, будто бы не уверены, что я поступаю правильно.
— Едем, — говорю я полностью равнодушным тоном, отворачиваясь от до сих пор стоящего столбом Питера.
— Ты уверена? — раздаётся громкий голос Тристана. — Может быть…
— Как никогда ранее, — вновь холодно отзываюсь я и устремляю коня в галоп. Спустя каких-то несколько секунд лошади брата и сестры ровняются с моей и мы быстро скачем под гору, ускоряя лошадей с каждым шагом.
Я не думаю о том, что оставляю позади весь свой мир, сосредоточенный на одном человеке. Не думаю, что разбиваю два единых сердца. И тем более не думаю о том, что тот поцелуй, не первый, и не второй, а третий — был его ответом на каждый заданный мною вопрос.
Комментарий к Глава
XXIII
— «Никто и никогда» https://s-media-cache-ak0.pinimg.com/originals/74/87/1b/74871b0f6296519e2b481e27d663b585.gif
https://s-media-cache-ak0.pinimg.com/originals/0b/86/06/0b86063a25a07b957099f70de9f10d46.gif
https://s-media-cache-ak0.pinimg.com/originals/a9/a4/bd/a9a4bdcca126ba1bbfc52c8924e44ad5.gif
