— Когда я заключил соглашение со Всадниками, они поставили условие — никогда не вмешиваться в их судьбы, какова бы цена ни была. Я успешно соблюдал это условие, вплоть до того, пока не появилась Ксения. Я просто не мог позволить себе такую роскошь, как смотреть издалека на то, как она сражается со своими демонами в одиночку. И сейчас, когда она разрушает себя, я не могу даже сказать ей, помочь и направить в нужную сторону, потому что я итак сделал уже достаточно всего.
— Вы позволите ей стать тем монстром, какими были все они? — шёпот срывается с губ девушки.
— На твоей руке тоже красуется символ, но ты не монстр, Леа.
— В случае с Ксенией, всё хуже.
— Ксения просто очень чувствительна, — отмахивается Аслан. — Сейчас есть более важная задача, чем пытаться исправить нашу Всадницу. Леа, ей грозит серьёзная опасность. Зря ты её покинула.
— Какая опасность? — страх огненной волной омывает всё внутри Леа. Кто ещё скажет, что она бесчувственная машина? Совершенно нет!
Ужас в глазах девушки неподдельный. Она дёргается, будто бы собирается сейчас же рвануть обратно, туда, где сейчас находится подруга. И плевать, что больше не хочется быть рядом, что страшно смотреть на такую Ксению, на пустую…
— Аслан… Скажите!
— На Ксению будет совершено нападение, и лучше бы ей быть рядом с теми, кто верен ей по-настоящему.
— Какое нападение?!
— Как я знаю, она под надёжной защитой брата, поэтому сейчас ты должна сосредоточится на миссии, которая, я уверен, уже давно сформировалась в твоей голове. Я надеюсь, у тебя есть план, как убедить упрямого короля помочь?
— Откуда вы всё это знаете? — Леа была недовольна.
— Если меня нет, это не значит, что я не присутствую где-то поблизости.
— Вы говорите загадками.
— Иначе бы я раскрыл то, что будет, а мне это вовсе не нужно.
— Но вы же…
— Я должен вернуться туда, где был. Мне нужно закончить с холодной зимой. Кто-то очень постарался укрепить чары зимы, использовав магию Белой колдуньи. Леа… будь предельно аккуратна в своих словах. Сейчас только от тебя зависит жизнь Ксении.
— Да объясните же! — возмущается девушка. — Я не Ксения, не буду покорно ждать следующих указаний! Перестаньте говорить загадками!
— Ксения приняла метку, — говорит Аслан.
— Это мне известно.
— Ксения всегда была необычной девушкой, а когда открыла в себе способности, стала ещё более сильной, чем была раньше.
— Что вы хотите этим сказать?
— Ксения всегда находила способ, как помочь себе и другим. Но это не тот случай. Теперь помощь требуется ей.
— Вы до сих пор говорите загадками.
— Мне кажется, что я говорю предельно ясно.
— Нет.
— Тогда больше не буду загружать тебя. Запомни, Леа: Ксении не выжить без Питера. Питеру не выжить без неё. Удачи тебе.
— Стойте… — но было уже слишком поздно. Аслан исчез также внезапно, как и появился. — Чёрт.
Леа осталась одна на поляне. Сзади Гатх громко рыкнул, а после улёгся удобнее, позволяя девушки взобраться на себя. Уже усевшись на спине дракона, Леа тяжело вздохнула и, пихнув дракона по бокам, отправила его в полёт.
Ей предстояла трудная работа.
Питер поднимает голову к небу и привычно прикрывает глаза. Ему плохо, ведь он обречён. Он не может сделать что-то, как-то подействовать, чтобы всё разрешить. Впервые за многие года он бесполезен. Он вновь пытается прислушаться к себе, но внутри привычная пустота. Чувство того, что рядом Ксения, давно исчезло, а надежды её отыскать и вовсе обернулись в прах после той встречи с Тристаном и Оливией. Тогда они просто ушли, исчезли и больше не появлялись, оставив Питера и Чарли мучиться в догадках и изнывать от собственного бессилия.
— Питер… — голос Чарли теперь узнаваем с первых рычащих нот. От этого голоса хочется взвыть, потому что он как никогда ранее напоминает ему о ней… — Питер…
Питер не отвечает. Слишком больно. Слишком страшно. Слишком всего этого «слишком».
— Я всё испортил, Чарли, — выходит хрипло и почти безжизненно. — Она также страдала? — спрашивать такое больно, но ему жизненно необходимо знать, услышать, и вновь окунуться в бездну боли. С каких пор ты, Питер Певенси, такой мямля и плакса? Где настоящий ты? Куда ты себя спрятал?
— Ей было хуже, — не соглашается волк, присаживаясь рядом с ним на софу и тяжело смотря в окно, туда, куда смотрел король. — Только боль её была другой.
— Что она чувствовала?
— Её съедала вина и любовь. В те дни самое прекрасное чувство для неё обернулось самым сильным ядом. Я не буду говорить тебе, в красках это расписывать — ты не поймёшь. Питер, как бы это зло ни звучало, ты получаешь по заслугам. Вот только я совершенно не хочу больше смотреть на ваши страдания.
— Что мне делать? — Чарли вздыхает, увидев на глазах Певенси слёзы. Для него это уже не новость. Слишком многое пережили эти двое вместе, пока изнывали от беспомощности.
— Она потратила ни один месяц, чтобы тебя найти, — говорит волк, поднимаясь на ноги. — Она не успокоилась, пока не нашла. Так чем же ты хуже? Найди её, Питер. Найди её ради нас двоих.
