— Мразь! — орёт Ксения, падая на задницу, когда орк толкает её в грудь, выбивая из лёгких весь воздух. В глазах на секунду темнеет, но девушке плевать. Сейчас главное порвать этого ублюдка, разорвать его плоть мечом, возможно даже влепить несколько смачных ударов по морде. Но всё будет потом. Для начала нужно встать.
Ксения, кряхтя, подымается и тут же славливает новый удар.
— Получила, девка? — шипит монстр, откидывая булаву, которая служила ему верным оружием, и подходя к девушке. — Ну как, теперь не так весело?
Ксения ничего не отвечает. Злобно сплюнув кровь на землю, она сначала садится, а после встаёт. Ноги дрожат — давно она не чувствовала телесную боль — то и дело норовя подкосится. Меч откинут и сейчас лежит в грязи. Ксения скалится и, вместо того, чтобы кинуться к мечу, как единственному спасению, она кидается на орка, подпрыгивает и вгрызается в его шею зубами. Орк орёт, пытаясь снять сумасшедшую девушку с себя, но вскоре булькает и падает. Ксения с торжественным кличем отрывается от шеи орка и поворачивает голову в сторону Леа, которая стоит, замерев, и смотрит в шоке. По щекам, вниз к шее, стекает тёмная кровь орка. Лею начинает мутить и она, не сдержавшись, наклоняется, вырыгивая свой завтрак. Ей плохо, по лицу бежит пот, а перед глазами Ксения с кровью на лице, во рту, на губах и чуть-чуть в волосах. Это не Ксения, совершенно не она. Это не может быть она!
— Зрелище не для слабонервных, — усмехается Ксения, тыльной стороной ладони вытирая рот и сплёвывая теперь чужую кровь. Она с презрением смотрит на валяющегося орка. — Мало кто знает, что их чувствительное место — шея, — Ксения говорит это так торжествующе, будто бы сорвала небывалый куш, а вовсе не прогрызла орку трахею.
— Не хочу тебя видеть, — шепчет Леа. Из головы не убирается эта картина. Ей плохо, почему-то хочется плакать. И это-то Леа утверждала, что она монстр? Хах! Да она, по сравнению с этим чудовищем, ещё адекватна и вполне себе человечна. — Что же с тобой стало? — спрашивает она хрипло, убирая меч в ножны. — Ты же чудовище.
— Будто ты не знаешь! — кричит Ксения, которую достало то, что все сравнивают её с той, кем она больше не является. — Скажи спасибо этому! — она резко дерёт рукав рубахи, заляпанной в крови, вверх, показывая яркий узор метки Всадника, изменивший её раз и навсегда. — Задолбали говорить это! Задолбали указывать на то, что произошло! Задолбали меня винить! Я не желала её! — она трясёт рукой, будто бы старается стряхнуть метку с руки. — Никогда не гналась за этим, но в итоге эта чертовщина на мне! — орёт она. — Я даже не могу её срезать или содрать! — для доказательства Ксения хватает кинжал, что спрятан в голенище её сапога и, совершенно не морщась, проводит остриём по метке. Но кожа на руке даже не царапается, не оставляет ни единого следа. — Видишь?! — продолжает Ксения уже более тише. — Я навсегда с этим. Да, я не отрицаю, я стала чудовищем. Но все знали, на что я шла и, Господи, ни один мне не запретил.
— Мы пытались.
— Тогда мне было абсолютно плевать, — Ксения фыркает. — А теперь мне похеру, понятно? Мне абсолютно по-хе-ру!
— Оглянись, Ксения, — шепчет Леа, покачав головой. — Оглянись и скажи мне, что ты видишь.
Ксения недовольно поджимает губы и оглядывается. Они стоят на краю поля. Вокруг них валяются тела убитых ими орков, где-то горит огонь, весело треща.
— И что? — она приподнимает одну бровь.
— Что? — усмехается Леа. — Ты стоишь на поле битвы, измазана в крови, испробовавшая на вкус кровь врага, сошедшая с ума. Ксения, Мерлин, это не ты…
— Это я, — перебивает Ксения. — Когда же вы уже примите этот факт?
— Я никогда не приму, — тихо говорит Леа. — Та Ксения, кого я любила, кого считала подругой и сестрой по духу умерла три месяца назад. Передо мной чудовище, не подруга. Я сдаюсь, Ксения, — Леа вдруг вынимает меч из ножен. — Прости, но это уже перебор, — пальцы медленно разжимают рукоятку меча, позволяя тому рухнуть на землю. Меч Всадника падает в обагрившуюся кровью землю. — Я ухожу.
— Ты не посмеешь… — Ксения качает головой, не веря в то, что сейчас происходит.
— Посмею, — Леа горько усмехается. — Чёрт, Ксения, ещё как посмею. Я пыталась, чёрт, я пыталась! Но я не смогла. Я не могу видеть тебя такой, не могу.
— И куда ты пойдёшь? Ты оставишь меня, свою подругу?
— Моя подруга умерла, — говорит Леа ровно, холодно, отворачиваясь от Ксении, поворачиваясь к ней спиной, — и её больше не вернуть.
Ксения ничего не говорит, смотря на то, как Леа подзывает Гатха и садится на него верхом. Она молчит до тех пор, пока огромный дракон не разводит крылья в разные стороны.
— А ну-ка стой! — орёт Ксения, делая шаг вперёд. — Я приказываю тебе остановится! Куда ты пойдёшь?! Ты никто без меня!
Леа смотри на Ксению взглядом полным боли. Всадники так не смотрят. Так смотрит отчаявшийся человек.
— Я пойду туда, где мне всегда было место. И тебе тоже, до тех пор, пока ты не выбрала другой путь.
Гатх прыгает, воспаряя к небу. Ксения уже не видит, как по щекам бегут мокрые дорожки слёз, падая на белоснежную чешую красивого дракона.
