— А разве может быть иначе? — Ксения вздыхает вновь и вскидывает руку, прося жестом Конде уже ничего не говорить. — Хватит, — говорит она после, — я так устала, что единственное, что хочется — это спать. И пожалуйста, — она вдруг смотрит на него, смотрит так, будто бы она та же, что и была когда-то, будто бы это она прежняя, — забудь имя Питера Певенси раз и навсегда, а если не получается, тогда прекрати напоминать о нём в моём присутствии. Ты знаешь, как я его ненавижу, — сказав это, она разворачивается и уходит, взмахнув полами своего запыленного платья. Ксения быстро выскочила из комнаты, а Конде, оставшийся стоять на кухне тяжело покачал головой.
— Сильнейшая любовь в сильнейшую ненависть, — тихо произнёс он, прежде чем начать убирать инструменты, запачканные кровью, со стола.
Ксения, конечно же, понимала, что с ней произошли действительно сильные изменения. Несмотря на то, что теперь она была фактически машиной-убийцей, она помнила всё то, что было с ней в той жизни, до всего случившегося. Но проблема состояла в том, что ей была плевать. Абсолютно. Теперь, вместо любви, надежды и подобных чувств, её извечными спутниками стали злость, гнев и желание убивать. И сдерживать себя у неё не получалось, да и она не совсем-то хотела что-то менять. Именно поэтому Конде предложил ей такое занятие, как убивать орков из «тёмных земель», поголовно. Благодаря этому она медленно, но верно обучалась сдерживать зверский гнев, овладевающий ею постоянно. Вот только Конде и не подозревал, что Ксения совершенно не будет себя жалеть. Из-за изменений, произошедших с ней, Ксении было плевать не только на себя и собственную жизнь, но и на всех других, её окружающих. Особенно доставалось Леа. Потому что та была той, кто знала другую Ксению, та, которая постоянно напоминала ей о Питере.
Никто не удивился, когда Ксения, придя в себя и полностью восстановившись от принятия метки, вдруг внезапно возненавидела того, кого когда-то любила всем сердцем. Никто не удивился, ведь в момент принятия метки, её душа исчезла, а сердце покрылось тьмой, окутывая ту Ксению, которую все знали.
Все удивились, когда девушка специально начала рваться в бой и пытаться себя загубить. Всех овладел ужас, когда они поняли, что Ксения пытается через себя убить Питера. Именно тогда Конде принял единственное верное решение — он нашёл способ обезопасить Питера Певенси от Ксении. И, на странность, ему это удалось. С помощью редчайшего заклинания, он ослабил сдавливающие узы, нацепив на шею девушки деревянный кулон с написанными на нём рунами. Этот кулон и заклятие заставляли узы ослабевать, а если те слабли, то и зависимость друг от друга тоже ослабевала. Конде был спокоен — он выполнил последнее желание, данное ещё другой Ксении, которой было важно лишь одно — чтобы любимый был в безопасности.
Вот только этим он лишь ухудшил положение. Не имея возможности самой снять кулон, девушка билась в неистовом гневе. С тех пор прошёл месяц. Вскоре она успокоилась, но стала только более жёстче. Теперь Ксения не пыталась убить себя, чтобы добраться до Питера. Теперь Ксения пыталась убить себя, чтобы просто умереть, потому что больше она не чувствовала его, не могла знать, где он и что чувствует. Зависимость от него меткой не стёрлось, обратившись в жестокую вещь, на самом-то деле. Она обратилась в сокрушительную ненависть. Теперь единственным настоящим желанием новообращённого Всадника была смерть Верховного короля Нарнии. От её, Господи, собственной руки.
— Да, Ксения, чёртова тварь! — кричит Леа через всю поляну, скрещивая клинки с орущим во всю глотку орков. От того несёт смрадом, а изо рта выделяется какая-то густая тёмно-серая жидкость. Леа мутит, съеденный завтрак просится наружу. Она отворачивает голову и, сделав ловкий выпад, вонзает меч прямо в грудную клетку монстру. Тот хрипит, тяжело дышит и вскоре оседает на землю, повиснув на клинке, будто бы на каком-то шесте. Леа презрительно кривится, выуживая из внутренностей орка свой меч. — Ксения, мать твою! — орёт она, оборачиваясь к девушке, которая сейчас сражается сразу с двумя. Проклиная всё, на чём стоит свет, Леа несётся к Всаднице, на ходу обнажая клинок. Желание вздёрнуть эту мерзавку прямо сейчас же действительно сильно, но его перекрывает желание защитить, чтобы ту не грохнули из-за её тупости и чёртовым пофигизме.
Побегая к подруге, она пихает её в плечо, смеривая злым взглядом серых глаз и, даже не повернувшись, вонзает в плечо одного из орков меч, поворачивая внутри наподобие штопора. Орк рычит, из его рта бьёт, как из ключа, гадкая тёмная кровь. Толкнув орка в живот ногой и съездив кулаком по дьявольской морде, Леа вновь оборачивается к Ксении, но та слишком занята. Она сражается с одним орком. Он просто огромен! Лее кажется, что это не монстр, а одна сплошная груда мышц и мяса. На секунду девушки становится плохо, но вскоре она берёт себя в руки и бежит на помощь Ксении. До той остаётся пару метров, когда всё и случается.
