Больше ничего не сказав, Питер направляется в сторону двери, когда его догоняет злой голос Ксении:
— Ты был нужен мне тогда! — говорит она обвиняющим голосом. — Ты нужен был мне, когда я собиралась принять метку, но тебя не было рядом. Тебе больно? А какого было мне, а? — зло кричит она, сжимая кулаки. Все убеждения в том, что срываться не стоит, летят в тартарары. Она кричит, даже не чувствуя злых слёз. Слёз… — Ты эгоист, Питер Певенси! Я страдала из-за тебя несколько месяцев, а то и лет, а ты просто всё перечеркнул, когда я больше всего нуждалась в тебе. А сейчас, когда я наконец-то избавилась от боли и оков чёртовых чувств, ты прискакал и смеешь что-то мне говорить о боли? Катись к чёрту, Певенси, я тебя ненавижу!
Больше слушать нету сил.
Дверь за Питером захлопывается с громким треском.
====== Глава XXXIII — «Каков окажется твой выбор?» ======
Глава XXXIII — «Каков окажется твой выбор?»
Вэнфролх влетает в комнату, ударившись правым крылом о раму и грузно свалившись на пол, запутавшись в собственных лапах. На это Ксения лишь закатывает глаза и садится на кровать, удобно сложив ноги.
— И где ты летал? — спрашивает она недовольно. Вэнфролх еле встаёт на лапы и смотрит на неё огромными синими глазами с вертикальным зрачком. Ксения вздыхает — прошло уже много времени, а решение с ростом Вэна нету. Дракон просто уменьшился и даже не растёт. Как был размером с кошку, таким и остался, если не уменьшился вдвое. — Что ж с тобой не так? — спрашивает она вслух, протягивая руки. — Иди сюда, увалень, — это не оскорбление, а милое прозвище. Вэнфролх никогда не будет у неё в немилости. Ведь ради него она стала такой, какой теперь являлась. Вэн смешно топает и, прижавшись всем телом к полу, машет коротким хвостом, будто бы кот. Его лопатки ходят ходуном, когда он готовится к прыжку. Прыжок — громко сказано, потому что лапы скользят, крылья мешаются и дракончик летит носом вниз, но не соприкасается с полом, потому что Ксения успевает его схватить и прижать к себе. Вэнфролх начинает урчать, только оказавшись в её объятиях. Ей хочется рассмеяться, как раньше, умилённо взглянуть на него и сказать какую-нибудь глупость, но теперь у неё нет такой вольности.
Для неё странно ощущать внутри пустоту. Ксения не знала, что когда-нибудь смирится с этим, а оказалось сделать это проще простого.
Вэнфролх удобно устроился на её руках и, тяжело рыкнув, прикрыл глаза, опустив маленькие отростки-ушки, прижав их к голове. Ксения, как никто другой, прекрасно понимает, как ему тяжело. Он отвык быть таким маленьким, а сейчас ему кажется, что он не справляется, потому что пытается действовать, как большой дракон, коим был до того момента, пока она не решила принять метку.
Повернув дракончика на спину, Ксения разводит его лапки в разные стороны и пальцем касается крылатого кольца, расположенного на груди Вэна. Почему именно эта метка появилась у них, девушка не знала, как не знал и Конде. Сколько бы Конде не рылся в своих книгах, ответа не нашёл. Всадница знала лишь то, что их метки не свести. Они до скончания их дней. Тяжелее было понять другое — почему Вэн вдруг стал маленьким? Никогда ещё на памяти веков не было такого, чтобы дракон, после принятия метки, уменьшался. Никогда и ни с кем. Но их с Вэном это конечно не касается. Они эксклюзивные экземпляры. У них всегда не так, как у других.
Вэнфролх фырчит и вновь сжимает лапки. Он, как и Ксения, не любит демонстрировать метку.
— Я знаю, Вэн, — шепчет она, мысленно умоляя испытать хоть что-то, но её никто не слышит или не хочет слышать. — Я знаю.
Метка зудит, как зудит уже несколько недель. Машинально Ксения тянется к ней, чтобы почесать её, но вовремя себя останавливает. Расчёсывать выжженное клеймо нельзя ни при каких обстоятельствах. Это — знак того, что ты связан с драконом.
Дверь открывается внезапно. Ксения безразлично поворачивается к входящему.
— О, он уже здесь? — Конде прикрывает за собой дверь и, на всякий случай, защёлкивает щеколду. — Как ты, Вэн? — Конде тянется к дракону, но тот рычит своим тихим рыком и в итоге слезает с рук девушки, переползая на кровать, устраиваясь между двух подушек. — Как ты? Надеюсь, рычать также не будешь? — брат переводит взгляд на Ксению и слегка улыбается. Будто бы не знает, стоит ли этого делать или нет. Безразличие взгляда говорит всё само и Конде кивнув, садится на кровать. Пару минут они молчат, но вскоре Жрец не выдерживает.
— Я видел, что он заходил к тебе в комнату, — начал Конде, скосив взгляд.
— Я выставила его вон, — тихо говорит она.
— Ксения… — Конде, кажется, готов закатить глаза.
— Прекращай, — голос её ломается, она как-то странно морщится, когда порывается встать с кровати, но Конде кладёт руку ей на плечо, не давая сдвинуться.
— Ты мне что-то не договариваешь.
— Конде… — она смотрит на него с угрозой. В её глазах горит странный огонёк, который просто невозможно не заметить.
