— НЕТ! — крик Ксении оглушает и она резко подпрыгивает на кровати. Глаза ещё не привыкли к темноте, поэтому она находится в кромешной тьме. Для проверки, она ощупывает себя и оглядывается, да так и вскрикивает, когда взглядом натыкается на два синих глаза с ромбовидным зрачком. Это Вэнфролх, успокаивает она себя и качает головой. Чёртов сон выбил её из колеи и заставил усомниться в том, что она в безопасности. Но удивительней другое — чувства, которые она испытала, чувства! Сердце её уже долго не билось от страха, а волнение просто выливалось из неё, будто бы вода из переполненного бассейна. Но это длилось всего несколько секунд. Всё кончилось, когда она окончательно проснулась. Это навело её на мысли о том, что, возможно, Аслан был прав, когда говорил, что исчезнувшие чувства — это лишь её мысли.
Когда глаза привыкают, Ксения встаёт и зажигает свечу в подсвечнике. Она находится в каюте, а темно потому что сейчас глубокая ночь. Вздохнув, она садится на кровать, наблюдая за тем, как огонёк свечи весело колышется. Каюту покачивает из-за волн, через которые продирается их корабль. Ксения вздыхает: «Покоритель зари» пробыл в море вот уже три дня, а никакого острова, на котором находится нужная им пещера, всё нет и нет. Координаты то и дело путаются, а карты ничем помочь не могут — остров находится за пределами нарисованной карты.
Поняв, что спать больше нет сил, Ксения одевается и выходит из каюты. Тишина на палубе ничего не говорит — возможно кто-то из королей, а то и все, находятся на капитанском мостике. Быстро окинув взглядом вышеописанный объект, Ксения выдыхает облегчённо — там только старпом у штурвала. Решив не привлекать внимания, девушка пошла на нос корабля. Облокотившись о фальшборт, Ксения прикрыла глаза, заглядывая внутрь себя, пытаясь ощутить хоть что-то, напоминающее чувства. Тишина. Вздохнув, Ксения решила согласится с высказыванием Питера — она действительно была пустой.
— Эта зимняя ночь будет последней в этой долгой зиме, — голос Аслана не напугал, но Ксения ощутимо вздрогнула.
— Если всё получится, — заметила Ксения, скосив взгляд на сидящего рядом льва. Грива Аслана растрепалась от ветра, он жмурил глаза, наслаждаясь прохладным ветром.
— Нет подвигов без провалов, — выдал он спустя пару минут тишины. — Ксения, мне жаль, что тебе пришлось принять метку.
— Это не ваша вина, — пожала плечами Ксения, — совершенно точно не ваша.
— А чья? — он посмотрел на Ксению внимательным долгим взглядом. — Кто же тогда виновен в том, что ты приняла метку и стала такой? На ком лежит ответственность за всё это?
— Я сама приняла это, — прошептала Ксения, опустив глаза на пол палубы, — и если и есть в этом вина, то только моя. Ничья больше.
— Так ты принимаешь тот факт, что совершила глупость? — голос Аслана как всегда добр и ласков.
— Я спасала своего дракона, — отрицательно помотала головой она. — Я не считаю это глупостью. Если так посудить, то и когда воскресала Питера, тоже поступила глупо.
— О, тогда была великая глупость, — улыбнулся лев. — Но ты сделала доброе дело. Ты вернула Верховного короля Нарнии. Эта глупость стоило того.
— В каждой вашей речи есть иной подтекст. Вы говорите загадками. Для чего это всё? — устало спросила Ксения, смотря вверх, где грозовые чёрные тучи неотрывно следовали за «Покорителем Зари».
— Ксения, здесь, — лапа Аслана легла поверх левого предплечья Ксении. Девушка вздрогнула, но руки оторвать не решилась, — лишь татуировка. Она не имеет над тобой власти, ты понимаешь?
— Вы сами были в ряду тех, кто создавал её, — возмутилась Всадница, — кому, как не вам знать, что здесь, — она тряхнула рукой, сбрасывая лапу Льва, — ещё какая власть надо мной.
— Я не верю в то, что тебя можно изменить, — хохотнул Лев, — никакая татуировка, — он выделяет это слово голосом, — не способна затмить силу твоих чувств. Ты, Ксения, моё дорогое дитя, цветок доброты и искренности. И ты сама прекрасно знаешь, что где-то здесь, — Аслан кивает на грудь девушки, — далеко внутри, испуганная и желающая выбраться, находится та самая Ксения, а не этот бездушный монстр, который лишь пытается им быть, а на деле им не является.
— И кто же я, по вашему?
— Запутанное дитя, которому внушили силу какой-то метки, — вздыхает Аслан. — Мне жаль, что люди так и не поняли, что это лишь символ принадлежности, а не проклятие.
— Хотите сказать, что все Всадники изначально были обычными людьми и просто внушили себе магические свойства метки?
— Они ничего себе не внушали, — как-то печально говорит Аслан, — это я им внушил. Они нуждались во внушении и мне пришлось сделать это.
— Глупости.
— Ксения…
— Хватит! — перебить Великого кота слишком некрасиво и невоспитанно, но Ксении всё равно. Она не желает слушать его речи. Они даруют надежду, глупую надежду, которая ей не нужна.
— В твоём сердце столько эмоций, которых бесстыдно заперли, — тем временем продолжает Лев. — Ты сама себя заперла.
— Прошу вас, Аслан!
