Но Ксения не чувствовала проигрыша. Ей хотелось драться, хотелось причинить боль. Хотелось сжать зубы на горле и сдавить настолько сильно, как только можно, чтобы перекрыть доступ к кислороду, к жизни. Зарычав не хуже дикого зверя, она приподнялась на локтях и, оскалившись, вгрызлась в переднюю лапу мерзкого существа. Во рту сразу же появился привкус крови, желчи и грязи, а в нос ударил ужасный кислый запах падали. Из глаз брызнули слёзы, язык онемел. Больше всего на свете хотелось выплюнуть эту густую жёсткую шерсть из своего рта, промыть его, но Ксения понимала, что всё будет потом. Человеческие зубы не могли дать нужного результата, но зверь всё же взвыл и дёрнулся, освободив тем самым девушку из захвата. Она этим воспользовалась. Резко встав на ноги, Ксения прыгнула, вцепившись руками в толстую короткую шею зверя. Обвив ногами его торс, Всадница оттянула руками шерсть. Зверь взвыл вновь, но на этот раз более истерично. Еле удерживаясь на чудовище, Ксения скривилась и попыталась доползти до нужного места, чтобы удобнее вонзить зубы.
Зверь бесновался. Он скакал, лапами пытался содрать девушку со своей спины, но ничего не помогало ему. В очередной раз взревев, он встал на задние лапы и отклонился, чтобы в следующую секунду грохнуться на землю спиной вниз. Вот только глупый зверь не учёл одного факта – к тому времени, когда он решил стряхнуть Ксению, та уже почти перебралась на его шею.
Раздался громкий удар тела о землю и истеричный, полный боли, крик Ксении. Зверю всё-таки удалось – он придавил своим телом её ногу. Агрессия так и сочилась из Ксении, поэтому она, адекватно уже не соображая, заорала и вцепилась зубами в нежную шею зверя.
Раздался дикий вой, но для чудовища всё было решено. Сжав со всей дури зубы, Ксении удалось пережать трахею и, дёрнув головой, вырвать её из горла. Брызнула горячая кровь, запачкав всё лицо девушки. Зверь, издав сиплый крик, обмяк, ещё сильнее прижав ногу Ксении к земле.
Она лежала на медленно остывающей груди зверя, не сразу узнавая в нём искажённого какой-то проказой медведя. Из его горла фонтаном била кровь, пачкая волосы, руки, грудь и лицо Ксении. Её мутило, было так плохо, что даже двигаться не было возможным.
Гнев медленно сходил, уступая место ужасу. Вместе со всеми чувствами возвращалась боль в плече, а также боль раздавленной крупной тушей ноги. От того, что натворила, Ксении захотелось и рассмеяться и разреветься.
Еле отодвинув тушу медведя и вытащив ногу, Ксения обернулась, утыкаясь взглядом в Питера. Он лежал на спине, раскинув руки в стороны. Лицо его было бледно, а правое плечо разорвано в нескольких местах. До Ксении не сразу дошло, что боль в её плече и плечо Питера никак не взаимосвязаны. Она не заметила, когда зверь успел укусить её, выдрав кусок плоти.
Покачав головой, она медленно поползла в его сторону. Нога гудела и ломила одновременно, по лицу сочилась кровь, её тошнило, но она ползла к Питеру, желая лишь узнать дышит ли он.
Когда её голова упала прямо ему на грудь, лбом ощущая тепло тела, больше сдерживаться она уже не могла.
Ксения лежала в паре метрах от растерзанного ею же медведя, прижимаясь к телу Питера, и рыдала. Просто, чисто, по-детски.
Так, как не рыдала уже довольно давно.
Ей хватило сил лишь на то, чтобы окунуть лицо в воду, протирая его от запёкшейся крови. Нога онемела и уже почти не чувствовалась, плечо надоедало, но не так, чтобы перетерпеть было невозможно. Прошло уже пару часов, а Питер так и не очнулся. Ксения понимала, что ему нужно помочь, но не знала как. Вокруг не было ничего, а встать и пойти что-нибудь найти у неё просто не было ни сил, не возможности. Рядом был лишь труп медведя, остывший и мерзкий.
Вернувшись к Питеру с промытыми руками, она разорвала рукав его рубахи, и оглядела рану. Та была воспалена и выглядела очень плохо. Больше всего Ксения боялась, что руку придётся отрезать, ведь прошло уже достаточно времени, чтобы в рану попала инфекция.
Ничего, как промыть её водой не оставалось. Набрав в руки немного воды, она полила на руку Питера. Резкое шипение испугало её. Вода в ране вспенилась и казалось, будто она только сильнее разъедает рану. Когда пенка сошла, открылся вид на рваные края раны. Ксении поплохело.
— Как мне тебе помочь? — спросила она тихо, вытирая руки о более-менее чистые штаны. — Как тебе помочь, Питер?
Привычная тишина вновь стала ей ответом. Сил уже больше не хватало. В глазах стало мерцать, её затошнило.
— Спасите нас, — попросила она, ложась Питеру на грудь. Рука Питера выглядела очень плохо – её уже было не спасти. Нога Ксении выглядела не лучше. Она превратилась в огромное бревно, волочащееся за ней, словно тряпка.
Теряя сознание, Ксения, усмехнувшись, подумала о том, что с Питером у неё слишком много общего. Прошлое, настоящее, сердце, теперь вот ещё это – одной конечности скажут пока. Питер – руке, а она – ноге.
