Я жила в поселении вот уже два месяца и, да, это больше времени, чем я рассчитывала в начале. Сначала я планировала остаться всего на несколько недель, но они каким-то образом перешли в месяц, а там и в два. Не скажу, что я жалела. Волки оказались гостеприимны и почти все с радостью и любопытством приняли меня в свою… стаю? Конечно, были и те, кто радость остальных не разделял, но я их не винила. Они, несмотря на волчьи повадки и способность к трансформации, были и людьми со своими принципами. Но от людей они отличались очень многим. Если те жили в разобщённости, то такой «вольности» волки себе не позволяли. У них был ряд старейшин, которых они почитали, но главным, конечно, был вожак, — великий и грозны Ролло, с которым я виделась всего несколько раз за всё своё прибывание в его стае. Ролло был крупным мужчиной с длинной бородой и проницательными голубыми глазами. Он пугал и завораживал одновременно. Однажды, на третью неделю своего пребывания, я увидела его волчью форму и была поражена. На Ролло, несомненно, было много шрамов, но на его шкуре практически не было живого места! Вся спина, плечи и круп были исполосованы старыми зажившими ранами. Этот волк внушал доверие, его любили и почитали. Но Ролло был холоден ко всем, кроме двоих волчат, оказавшимися его детьми. Это были близнецы Памела и Чарли. Оба были блондинами, имели один волчий облик и похожие характеры, только глаза были разными. Памела была обладательницей зелёных, травянистых глаз, а Чарли — голубых, как лёд. Памела, кстати, сразу невзлюбила меня, наверное из-за того, что брату я понравилась сразу. Он пытался быть рядом со мной, помогал мне в первые дни и часто приносил вкусную добычу, пойманную на охоте, которую те устраивали несколько раз в неделю. Как он частенько шутил, Памела просто ревновала из-за того, что раньше они были не разлей вода, но теперь «появилась ты и Пам волнуется, что она теперь не на почётном месте». Это волновало, потому что я чувствовала, что действительно занимаю у Чарли «почётное место». И это мне было совсем не надо. Именно поэтому я старалась как можно меньше времени проводить с ним времени, потому что сама чувствовала… притяжение. Чарли был симпатичным, нет, даже красивым юношей, он был добрым и очень хорошим, но я не могла даже помыслить о том, чтобы стать с ним кем-то ближе, чем мы были друг другу. А были мы никем. Я должна была оставаться для него той, кто живёт в его стаи на правах гостя, а он для меня должен был оставаться тем, кого я должна избегать просто потому что он… волк. Но что-то шло не так, потому что каждый день я, встречаясь с ним взглядами за общим завтраком, обедом и ужином, чувствую где-то внутри нарастающую тоску от того, что… просто что нет. Чарли, кажется, чувствует тоже самое, но в отличии от меня, пытается сделать хоть что-то, не понимая, что мне это не надо совсем. Ведь никто в селении не знает настоящую причину того, почему я здесь. Только Ния, с которой я просто не могла не поделиться, ведь она внезапно для меня превратилась из обычной волчицы в подругу. Никто не знал, кого я ищу и зачем живу с ними. Они знали только то, что я — Всадник, которого надо защищать, потому что так гласит завет Аслана, в которого они слепо верили. Волчий народ не знал, что я ищу пропавшего короля, который раньше объединял всю Нарнию и каждый народ, проживающий в ней. Не знал никто, что этот самый король сродни проклятию, наложенному на меня три года назад, от которого я не могу и даже не хочу избавляться. Не знал и Чарли и знать не должен был, потому что я должна молчать об этом, иначе сведения могут попасть не в те руки.
— Куда так торопишься? — знакомый голос отвлекает от мыслей. Я вздрагиваю, уставившись в голубые глаза, сверкающие в свете неполной луны. — Привет, Ксения.
— Чарли? — вопрос, содержащий в себе столь многое, что просто не может уместить в себе всё полностью. — Что ты здесь делаешь?
— Я? — Чарли хмыкает, взъерошивая свои блондинистые, практически платиново-белые короткие волосы. — А ты?
— Домой иду, — слов нету, чтобы говорить. Сердце заходится приятным томлением, от которого хочется избавиться, которое причиняет невыносимую боль.
