— Ты… злишься на меня? — решаюсь я. Это глупый вопрос — итак понятно, что так оно и есть.
— Злюсь? — в её голосе слышны нотки удивления. И их можно принять за подлинные, если бы не последующие слова: — Нет, с чего бы мне злится? На что? Может на то, что ты бросила нас? Или, может быть, на то, что заставила страдать тех, кому ты нужна была больше жизни?!
— Ты сейчас о… — я не договариваю, переводя взгляд на небо, где совсем недавно скрылись два дракона.
— Да, — Леа кивает, — именно о нём. Но не только, — спешно добавляет она, прежде, чем я что-либо произнесу. — Ты заставила страдать всех, кому была когда-то дорога. Но в особенности…
— Не надо, — быстро отвечаю я. Я не вынесу, если меня снова ткнут лицом в больное место. — Я знаю, что…
— О, нет, — тянет Леа, сужая глаза ещё сильнее. — Ты должна знать, что чувствовали они! Ты должна знать об этом!
— Леа, умоляю, прошу тебя, не надо! — я делаю шаг к ней, по щекам начинают струится слёзы, потому что я больше не в силах их сдерживать. Потому что всё то, что итак чувствую, знаю и представляю — слишком. Я повторяю об этом по несколько раз, потому что это действительно так. Леа обижена, она злится и, кажется, ненавидит меня. Но я ненавижу себя сильнее! — Прошу тебя, не стоит говорить, — я останавливаюсь, когда она делает шаг назад. — Я умоляю тебя, не надо, я не выдержу! — вой срывается с моих губ и я валюсь на колени, сжимая в ладонях чисто-кристальный снег сквозь перчатки. — Леа, молю тебя, не надо!
Рядом кто-то опускается, обнимая за плечи и положив подбородок на плечо. Я реву сильнее, потому что Чарли так ласков и всем своими жестами показывает это, старается успокоить. Но сейчас самое лучшее успокоительное — крики и ненависть в мою сторону, потому что, несмотря ни на что, я знаю, что кто-то обязан мне всё это сказать! Этого не сделала Сьюзен, хотя она просто обязана была! Не сделал Чарли, потому что он просто не связан с тем, что произошло. Но начала говорить Леа, впрочем быстро замолчала, сбитая столку моё внезапно начавшейся истерикой.
— Господи, не надо… — утыкаясь в плечо Чарли, скулю я, с неистовой силой сжимая руки на его плечах, — не надо, прошу, не надо!
— Никто ничего не говорит, Ксень, — шёпот в ухо от Чарли, но мне этого мало. В голове до сих пор стоят слова Леи, в которых так и сквозит злость и обида. — Успокаивайся, ну же.
— Что с ней? — полный удивления голос Леи я слышу будто сквозь пелену.
— Она итак ненавидит себя за то, что бросила вас, — рычит Чарли, его тело бьёт дрожь. Он перенимает часть моей истерики на себя, — а ты только подлила масло в огонь! Ей итак тяжело!
— Не надо, — мои глаза зажмурены, из-под ресниц вытекают горячие слёзы, которые Чарли быстро стирает, чтобы они не успели замёрзнуть на холодном воздухе, — я так виновата… Так виновата, я знаю, прости… — перед глазами встают картинки воспоминаний о том, что было в Нарнии три года назад, что было тогда… Я вспоминаю все ощущения, одолевающие меня, помню каждое происходящие тогда событие… я помню своё первое появление, помню первую встречу с Фредом, наше путешествие с ним в поисках Питера… помню Кэр-Параваль, Аслана, никогда не забуду тот вечер, где впервые промелькнула мысль о том, чтобы поцеловать старшего Певенси, помню и первый в своей жизни бал и те ощущения, когда танцевала с Питером и смеялась вместе с Люси над Тристаном, помню свой испуг, когда осталась один на один с неизвестным мне монстром, помню, как Марс гнал изо всех сил, чтобы спасти нас; помню ощущения лёгкости и безопасности, когда оказалась в надёжных объятиях Верховного короля, помню все наши с ним ссоры; как пробралась на корабль и впервые минуты была довольная своей проворностью; то, как испугалась, встретив страшное существо, вручившее мне кулон, помню как сердце уходило в пятки, впервые увидев драконов; как боялась умереть в плену, помню и то, как спаслась; никогда не забуду те чувства, когда, спустя долгое время разлуки, увидела нежные голубые глаза и ту ночь, где мы признавались друг другу в любви, как раз тогда, когда я поклялась никогда не бросать его… не уходить! Помню последнюю битву, победу над Аххилесом, полёт на Вэне, разговор со Сьюзен, который послужил стартовым механизмом, последней каплей, заставивший в конце концов исчезнуть из ставшего родным мира…
— Прости меня… — сжимаясь в маленький комочек, шепчу я, — прости меня, Питер…
Почему именно это имя слетело с губ? Наверное именно перед ним я чувствовала невероятную вину, сжигающую изнутри, дотла. Я никогда не прощу себя за всю ложь, что срывалась когда-то с моих губ. За то, что говорила «не смогу уйти» и «не оставлю», за главную ложь «никогда». Это бред, всё всегда внезапно может произойти, перечеркнув всё, что ты когда-то пытался выстроить! Никогда не говори никогда, не убедившись в том, что это «никогда» — вечно.
Руки, сжимающие меня, прижимают сильнее. Меня покачивает из стороны в сторону. Всхлипы медленно сходят на нет и я просто прикрываю глаза, понимая, что сейчас просто не в силах пошевелиться.
