Я смотрю на звёзды, поглаживая чуть грубоватую шерсть на лопатке Чарли. Волк лежит, не спуская взгляда с темноты. Он обернулся несколько часов назад и, наверное, считает, что я сплю, но сна ни в одном глазу. Мы вошли на территорию Эттинсмура, так сказал Чарли, прежде чем перекинуться. Теперь, можно сказать, я была предоставлена сама себе, потому что оборотень не спешил как-то показывать того, что что-то соображает, хотя я уверена, что он всё понимает. Мне кажется, что это тренировка. Таким образом мы научимся сосуществовать вместе после того, как Чарли обратится навсегда в волка. А может не обратится, кто его знает. Всё зависит от меня и моих чувств, насчёт которых я, кажется, начинаю сомневаться. Вдруг я ничего не почувствую к Питеру? А вдруг, наоборот, пойму, что хочу быть только с ним? Что будет чувствовать Чарли? Тоску? Боль? Ненависть к тому, кого выбрало моё сердце? Мы с Чарли эгоисты и от этого хочется усмехаться.
Волк под моей рукой шевелится и вскоре переворачивается ко мне мордой. Я смотрю в светящиеся голубизной глаза и она мне кажется такой родной и нужной, что становится как-то тяжело на душе. Неужели вскоре мне грозит потерять его? Я так не хочу! Но и другого исхода мы не видим, если моя душа будет рваться не к волку.
— Хочешь я спою колыбельную? — тихо спрашиваю я, погладив Чарли по лбу, между ушами. Чарли благодарно лизнул меня в руку и, удобно устроивши на земле голову, прикрыл глаза, навострив ушки.
— Засыпай, родной.
Закрывай ресницы.
За окном закат
Еле теплится.
Засыпай, родной.
Пусть тебе приснится,
То, во что
Уже и не верится*, — Чарли распахивает глаза. Голубой цвет становится насыщеннее. Внезапно он распахивает пасть и вываливает язык, свешивая его из пасти. Я смеюсь, хлопнув его по ушам. Похоже, только что Чарли пытался показать мне, что ему моя песня не пришлась по вкусу. — Слушай, дурачок.
Чарли зевает, взмахнув пушистым хвостом и накрыв им меня. Повернувшись на спину, я вновь вглядываюсь в ночное небо.
— Луч на подушке лунный
Как бритва тонок.
От одного дыханья
Мороз по коже.
Засыпай, волчонок!
Я усну позже, — протянув последнее слово, я смотрю на Чарли. Тот лежит с закрытыми глазами и глубоко дышит. Он уснул? — Хэй, не спи, это ещё не всё! — настроение почему-то скачками поднимается вверх. Чарли будучи волком такой милашка, что хочется его затискать. Но нельзя, потому что он может не так всё понять… Как, вот как объяснить ему, что мне действительно легче, когда он — такой, пусть и всё понимает. Неважно.
— Засыпай, родной,
Скоро будет утро.
Может все еще
Переменится…
Засыпай, родной!
Знаю, будет трудно.
Но рассвет придет,
Тьма рассеется, — Чарли приподнимает голову. Его глаза распахнуты в удивлении. Ну да, слова песни, возможно, дают надежду, но я молчу, продолжая смотреть на звёзды. Они такие восхитительно-прекрасные, не такие как… я не додумываю, потому что вдруг осознаю, что не помню, каковы звёзды в том мире, где я жила до Нарнии. Я знаю, что не отсюда, но и тот мир, что лишь призрачным напоминанием остался в мыслях, мне кажется совсем чужим.
— Ночь приподнимет скоро
Рассвета полог
От одного дыханья
Мороз по коже.
Засыпай, волчонок, — Чарли вздыхает и окончательно проваливается в сон, глубоко и размеренно дыша. Перед глазами пляшут звёзды какой-то только им известный танец. На выдохе я тихо произношу: — Я усну позже…
Я не знаю, что ждёт нас дальше, не представляю, где мы столкнёмся с Вэнфролхом или нам придётся вызволять его откуда-то. Но, несмотря на это, мне довольно спокойно, потому что рядом Чарли, который обязательно защитит.
Мой взгляд вновь обращается к звёздам и я мысленно молюсь кому-то свыше на то, чтобы он помог в достаточно трудном пути. Чтобы не дал мне сдаться на полпути, не позволил совершить ошибку.
Мне страшно даже подумать о том, что я ошибусь. Мне кажется, что если я сделаю что-то не так, вступлю не на ту тропу, всё покатится в тартарары. Я боюсь… боюсь всего, что только ждёт меня впереди. Вот уже несколько месяцев я в подвешенном состоянии и сколько оно будет длиться ещё? Есть ли та грань, которая переходит в спокойствие и счастье?
Иногда мне кажется, что не стоило было тогда соглашаться на уговоры Аслана помочь. Но я сразу же отвергаю эти мысли, потому что знаю, что Нарния не справится без своего защитника. Ей он нужен, как единственный способ выжить, восстать из пепла, вернуть былое величие. Но также я прекрасно понимаю, что не справлюсь сама, что мне нужны те, кто будут рядом. Мне вдруг вспоминается разговор с Аслоном у руин Кэр-Параваля. Что же он мне тогда сказал? Как бы я ни старалась — вспомнить мне так и не удалось.
Время летит быстро и уже вскоре я вижу, как прибывающая луна медленно катится за горизон, уступая яркому светилу место на огромном небе. Пора, кажется, будить Чарли.
Чувствуя, что засыпаю, я расталкиваю волка и тот тихо урчит, просыпаясь. Чмокнув его напоследок в мохнатую щёку, я прижимаюсь к тёплому боку и, вздохнув, уношусь в сон, где мне снится давно позабытый полёт и чувство единства.
