Мне кажется, что та, кто сворачивается от невыносимых мучений на спине дракона — не я. Человек не может испытывать вообще таких непередаваемых эмоций! Там, в груди, где должно биться сердце, тишина, как в груди Питера. Я, вместе с судорожным вздохом, вырвавшимся изнутри, кладу руку на сердце. Как в тумане ощущается размеренное биение жизни. Вот только оно истекает кровью. Там открытая рваная рана, зияющая дыра. Я представляю, как меня пронзают прямо в сердце и то, как из этой раны пульсирующими толчками вытекает кровь. Такая горячая… кровь человека, медленно теряющего жизнь.
Тихий рык не даёт продолжить фантазировать и я, практически невесомо проведя ладонью по чёрной чешуе, выдыхаю. А вместе с этим выдохом я чувствую, как выходят силы. Они покидают тебя быстро, словно вода через решето, дырявое и не способное удержать её в себе.
Способности мыслить, дышать и страдать исчезают. И я, тяжело вздохнув и выдохнув, медленно проваливаюсь в забытьё, где нет ничего. Там только пустота, чёрная бездна, поглощающая в себя, засасывающая и не дающая увидеть свет.
Я открываю глаза как раз тогда, когда Вэн потихоньку начинает снижаться. Вспомнив, сколько мы летели туда, я резко поднимаюсь и в удивлении смотрю на ночное небо, где отражаются мириады звёзд.
«Тебе легче?»
Я смотрю на макушку дракона, который осторожно пикирует вниз. Я не держусь, потому что и не надо. Когда я на драконе — мы едины.
«Нет»
И это чистая правда. Я подползаю ближе к основанию шеи и, слегка сжав крыло, без труда отвожу его, увидев, как лапы бережно держат тело короля над землёй. Застонав, я утыкаюсь в складку между крылом и могучей груди Вэнфроха, почувствовав, как новый прилив слёз готов выйди наружу.
«Мне жаль Питера»
Слышать это также трудно, как и думать обо всей ситуации в целом. Я знаю, что несмотря ни на что Вэнфролх всё равно разделяет часть боли со мной, но она не уменьшается от того, что её слишком много.
«Спасибо, что был с ним в трудный момент»
Это искренняя благодарность, потому что я действительно ценю то, что Вэн делал для Питера.
«Он в этом нуждался»
Я вздохнула, протянув руку и дотянувшись до одного рога, чуть сжав в жесте благодарности.
«Но и я нуждался в нём»
Это заставляет удивлённо уставится на Вэна, пусть он и не видит этого взгляда.
«То есть?»
«Мне было больно и я думал, что больше никогда не увижу тебя. Но после… я почувствовал чужую боль, почти также, как чувствую сейчас твою. Источником был он»
Дракон чуть склонил шею и указал вниз, подразумевая Питера. Я закусила губу, чтобы не разреветься с новой силой. Хватало и того, что крупные горошины стекали по щекам к подбородку от осознания того, что два любимых на свете существа были брошены мною из-за собственной трусости.
«Когда он увидел меня, уже не пытался скрыть ничего. А я понял, что ради тебя его нужно защищать. Правда недолго. Ведь я ушёл»
«Ничего»
Погладив его по тёплой шеи, я уткнулась носом в чешую и прикрыла глаза. Новые подробности, как ещё одна жалящая оса, пронзила всё внутри и зажгла новый всполох боли. Мне казалось, что сердце разорвётся сейчас же.
Вэн наклонил крыло вправо и я поняла, что пора слезать. Быстро скатившись на землю, я, вместо удачной «посадки», рухнула прямо на снег. Вэнфролх отлетел недалеко. Быстро сложив крылья, подобно кокону укрыв и себя и Питера, он приземлился на землю спиной и аккуратно распахнул крылья, выпуская безвольное тело и оставляя его лежать на земле. Я быстро подползла к нему и вновь прижала к себе. Наверное, это выглядело по меньшей мере странно, но оторваться от, пусть и мёртвого, но любимого было выше сил.
— Пора, — Леа грациозно спрыгнула с Гатха и подошла ко мне, положив руку мне на плечо. — Пора отпускать.
Подняв на неё пустой взгляд, я кивнула, понимая, что действительно пора. Питер итак задержался на грешной земле слишком долго. Вздохнув, я взяла лицо Пита в ладони и склонилась к его губам.
— Я люблю тебя, — прошептала я, прежде чем вновь коснуться хладных губ. И вновь не было никакого отклика. В голове больше не мелькали мысли об поцелуе истинной любви, который может заставить очнуться. Потому что всё это — брехня сказочников, а то, что я вижу перед собой — жестокая реальность. Именно та, в которой я потеряла единственного, кто всегда вселял в меня уверенность и в завтрашнем дне. — Я так тебя люблю, — оторвавшись от него, вновь шепнула я и, не сдержавшись, разрыдалась, воя и крича о том, какова несправедлива моя жизнь.
— Тише, — Леа села рядом со мной и приобняла меня за плечи, прижимая меня к себе, заставив обхватить её талию и прижаться лицом к груди. Слегка дрожащие пальцы поглаживали меня по распущенным волосам. Но я не ощущала ничего. Совершенно. В груди была пустота, спутником которой являлась невыносимая, изворачивающая душу наизнанку, боль. — Поплачь, поплачь.
— Ксень… — рядом опустился Чарли, положив руку мне на плечо. — Позволь разделить эту боль с тобой…
