— Она моя! — заорала я не своим голосом. — Эта боль моя! И никто не отнимет единственное, что у меня осталось от него! — прокричав это, я вновь прижалась к Лее, ощущая, как из носа текут сопли, а изо рта — слюни. Ужасное, невыносимо-противное зрелище, должно быть. Но мне совершенно плевать!
— Не отнимем, не отнимем, — обещает мне Леа, поглаживая меня по плечам. — Ты до сих пор хочешь придать его земле? Или может…
— Вэн… — единственное, что вырывается из груди. Вэнфролх встаёт и медленно подходит ко мне, заглядывая в мои, полные слёз, глаза.
«Ты уверена?»
В голове слышится его взволнованный голос, а грудь медленно окрашивается в ярко-голубой. Я, задыхаясь, закусываю губу.
— Сделай это… — хрипло, надрывно, скрипуче. Но таков мой голос. Он охрип от криков, осип от слёз, и заскрипел из-за сорванного голоса. — Просто… сделай.
Больше Вэну ничего не нужно и он подходит к телу Питера. Я не могу смотреть на то, как тело любимого сейчас начнёт полыхать и собираюсь отвернуться, но когда вижу, что Вэн склоняет шею и бережно кладёт голову на тело Питера, чуть прикрывая глаза, замираю не в силах отвернуться. Потому что в уголках глаз моего дракона скапливаются пару капель, крупными горошинами скатываясь по морде и капая на землю. Из его груды вырывается задушенное рычание и меня будто сносит волной его боли. Ведь Питер тоже дорог ему… он тоже страдает…
Ему тоже трудно расставаться.
Просидев так некоторое время, Вэнфролх встаёт и чуть отходит, отклоняя голову чуть назад и раскрывая пасть. Леа прижимает меня к себе, когда я дёргаюсь, чтобы вырваться, а Чарли садится рядом, взяв меня за руку. Я не пытаюсь её вырвать, потому что… всё равно.
С характерным звуком из пасти вырываются клубы пара и я, зажмурив глаза, кричу лишь одно, что невыносимо разъедает меня изнутри. То, что никогда больше мне не забыть и не увидеть. Я кричу лишь одно:
— Питер!
Огонь озаряет всю поляну в долине Эттинсмура и на мгновение все мы трое — я, Леа и Чарли — слепнем от яркого света. Я вырываюсь из рук Леи, чтобы кинутся к сгорающему телу любимого, когда меня ловит оборотень и не позволяет выбраться. Ноги отнимаются, руки немеют, я будто лишаюсь всего и сразу. Перед глазами пожарище, скрывающее Вэнфролха и Питера и единственное, что хочется — кинуться туда, погибнуть в огне и в итоге оказаться рядом с тем, к кому тянет с неведомой силой.
Пару секунд никто не шевелиться. Я невидящим взором смотрю на огонь и дым, что поднимается вверх, к небесам, будто это душа Питера, которая в конце-концов обрела покой.
Медленно всё рассеивается, давая увидеть то, что заставляет кричать во всю глотку, рваться из рук Чарли и просто сходить с ума, чувствуя, что мозг сейчас точно тронется от всего того, что я терплю уже не первую неделю, потому что истерика разгорается с новой силой, такой, что всё сметает к чертям и я не выдерживаю. Организм просто не справляется.
Потому что тяжело дышащий Аслан, защищающий своим телом полностью нетронутого огнём Питера совершенно спокойно взмахивает своим хвостом и, обернувшись ко мне, произносит:
— Его ещё можно спасти.
Меня накрывает: глаза закатываются, дыхание сводит спазмом и кислород больше не поступает в лёгкие.
Последнее, что я замечаю, перед тем как обмякнуть в руках Чарли, это полный благодарности и облегчения взгляд Вэнфролха, обращённый на золотистого Великого кота.
— Его можно спасти, — повторяет Аслан, заглядывая в мои ничего непонимающе глаза, в которых отражается всё одновременно: удивление, радость, облегчение, счастье, испуг, страх и… вина, — но это будет невероятно трудно и опасно, потому что душа уже почти покинула его тело. Ксения, ты понимаешь, что время ограничено?
— Но… как… как вы… — связать слова в предложение не получается и я продолжаю хлопать глазами, бегая взглядом то на морду Аслана, то обратно на лежащего на кровати Питера.
Прошёл где-то час с того момента, когда я чуть не лишилась Питера окончательно, и если бы не Аслан… я бы даже и не узнала, что есть возможность заставить вновь биться любимое сердце в груди.
Поверить в то, что это Аслан не составило труда, а вот в то, что есть возможность вернуть Питера — как-то не очень. Но кот выглядел уж очень уверено, что, если даже захотеть, сомнения не появятся.
— Как узнал? — янтарные глаза Аслана выражают тепло, которое было скрыто под плотной толстой коркой льда, когда я в последний раз встречалась с ним. И эти изменения невероятны. — Ксения, я следил за тобой с самого твоего ухода. Прости, но выпустить тебя из виду было опасно.
— Кстати об этом… — я смутилась. В груди с новой силой грохотало сердце, наполненное надеждой и сейчас, взглянув на лежащего Питера, мне не так больно и страшно. Потому что если есть хоть капля надежды на то, что Питер оживёт — я сделаю всё, что угодно.
— Не сейчас, — Аслан чуть раздражённо махнул хвостом. — Сейчас важно вернуть Верховного короля к жизни.
— Как? — сразу же забыв обо всём спрашиваю я. Аслан прав, сейчас главное найти способ вернуть Питера.
