Выйдя на улицу, Тереса собиралась продолжать экскурсию по маршруту, но Феликс предложил прерваться на обед:
– Пока еще есть шансы занять свободные места.
– И то верно! – согласилась Тереса. – К двум часам всё будет забито.
– В таком случае идите в ближайшую таверну, а мы с Алей съездим в отель и присоединимся к вам.
– Чего вдруг? – удивился Сабуркин.
– Забыл Феликс лекарство свое от гастрита! – отрезала Алевтина. – Я тоже что-то забыла! Знать тебе прямо надо всё!
– Ладно, понятно, поедете-приедете, – часто заморгал он ресницами, – чего сразу с бензопилой кидаться.
Феликс галантно взял большую, туго набитую женскую сумку, Аля подхватила начальника под руку и вместе они направилась к ближайшему такси. Капитан Мухин посмотрел им вслед с пристальным прищуром, хотел что-то сказать, но передумал.
Приехав в отель, они зашли в номер Феликса, выгрузили сверток из сумки и положили на кровать.
– Можно посмотреть? – попросила Алевтина.
Феликс развернул ткань и оба склонились над зловещей находкой. Помимо черепа с костями в свертке обнаружился небольшой красиво декорированный стеклянный флакон с крышкой на длинной серебряной цепочке.
– Смотри, какая бронзулетка, – сказала Алевтина. – Для духов?
– Нет, похоже, это слезница.
– Что?
– Вернемся вечером, соберемся нашим коллективом и расскажу.
– У агентства появилось новое дело, правильно понимаю? – с хитрой усмешкой Алевтина покосилась на начальника.
– Правильно. Надо же разобраться, что за посторонний скелет припрятан в моем шкафу.
После позднего ужина на веранде отеля сотрудники агентства «ЭФ» один за другим стали перемещаться в номер своего директора. Когда все собрались, Феликс развернул ткань, явил находку и рассказал, откуда она взялась. Озадаченно поглядев на череп с набором костей, Валентин сказал:
– Маленький он какой-то, ребенок что ли?
– Может, карлик, – возразила Алевтина. – Или гном. В Испании гномы водятся или только в Ирландии?
– Аль, ну не ерунди! – сердито махнул рукой Сабуркин. – С детективных мыслей сбиваешь! А что за бутылочка такая?
Феликс взял флакон за цепочку, поднял, чтобы все видели и сказал:
– Это слезница. Узкое горлышко флакона имеет особую форму, его легко прижать к глазу, собирая слезы скорбящих во время похорон. Когда слезы испарялись из флакона, заканчивался траур. Часть слез могла храниться год, затем их выливали на могилу усопшего. Такому ритуалу горевания больше трех тысяч лет. Первые слезницы находили еще в Древнем Риме, последний всплеск их популярности случился в Викторианскую эпоху.
– Получается, кто-то решил покойного проводить по такому старому обычаю, – произнесла Арина, разглядывая флакон, сверкающий в электрическом свете.
– И в шкапчик уложить, – добавил Никанор.
– Не в шкапчик, дедушка, – досадливо поморщилась девушка, – а в тайник Феликса Эдуардовича!
– Шкапчик он и есть шкапчик! – проворчал старик. – Скелет-то и не шибко старый, годов тридцать ему, мобыть меньше.
– Да, где-то так, – Феликс положил флакон на журнальный столик.
– Надо выяснить, кто владел особняком в то время, – сказал Гера.
– Полагаю, муниципалитет Толедо, но уточню, конечно.
Он еще собирался что-то сказать, но дверь вдруг распахнулась и на пороге возникли Мухин с Инной.
– А мы вас потеря… – громогласно начал капитан, но осекся, увидев скелет на кровати. Кашлянув, он произнес тише: – Какой сувенир у вас интересный, нарядный такой.
– Стучаться надо, Дмитрий Алексеевич, – холодно произнес Феликс, – вдруг я здесь голый хожу.
– Да уж лучше голый, чем такое, – Мухин подошел к кровати и склонился над костями. – Человеческий? В смысле – настоящий, от трупа остался?
Коллектив агентства в молчании смотрел на своего директора, ожидая дальнейшего руководства к действию. Инна тоже подошла ближе, указала на череп и спросила разрешения взять в руки.
– Да, пожалуйста, – сказал Феликс и добавил: – Раз уж пришли.
– А-а-а! – вдруг выпалил Мухин, отчего невольно вздрогнули все, кроме Феликса. – Вот зачем вы тогда в гостиницу помчались! Не в гастрите дело, сумку вы повезли, набитую скелетом! А я-то думал еще, чего Аля такое вынесла, выставку, что ли грабанули!
– Смотри-ка, заметил, глазастенький какой! – ехидно прищурилась Алевтина.
– Так глаз у меня наметанный, полицейский!
– Тридцать четыре зуба, – сказала Инна, и все развернулись к ней.
Держа в руке череп так, словно собиралась читать монолог Гамлета, девушка продолжала его рассматривать с живейшим интересом.
– Это много или мало? – поинтересовался Валентин.
– Норма – тридцать два. Здесь мы имеем сверхкомплектные зубы, причем один из них молочный. Можно с уверенностью сказать, это скелет подростка. Полная смена зубов заканчивается у человека к двенадцати-четырнадцати годам. Здесь остался всего один зуб, значит, ему могло быть лет тринадцать. Судя по размеру черепа и длине костей, для своего возраста был очень маленького роста, но так сразу не могу сказать – причина карликовость или недоедание, надо проводить анализ костной ткани.
– Браво! – хлопнула в ладони Арина.