– Даже если и так, что маловероятно, то какую я несу за них ответственность? Вы же не спрашиваете со своего бургграфа за каждого воришку или жулика в городе? – ехидно поинтересовалась Серебряная Метка. – Советую лучше присмотреться к кровососам. Козни и интриги у них в той мерзкой жиже, что заменила им кровь. Кровососы могут сколько угодно притворяться смирными гражданами, но в действительности они лишь таятся за вашими спинами. Живые для них еда. А напасть на караван, подставив лунное племя, – что может быть желанней?
«Каждый обвиняет своих недругов. Не удивлюсь, если нашему вампирчику собратья настучали на оборотней. А кто люди, гномы и прочие для вас, интересно? Младшие братья, пока вы в человеческом облике, и добыча, когда вам взбредет в голову поиграть в волков?»
– Благодарю вас за оказанный прием, пожалуй, мне пора откланиваться, – скелет поднялся и, поклонившись молчащей Серебряной Метке, направился к выходу.
«Ну же, старуха, если ты хочешь дать мне подсказку, самое время, – Сол отвел в сторону живую занавеску. – Настучи на давнего недруга. Может, он будет посговорчивей тебя».
Но наступившую тишину прерывало лишь потрескивание поленьев в костре.
«Ничего путного, – зубы скелета зло сжались. – Ничего, мы еще вытрясем правду из этого мехового мешка».
Промозглый ветер разогнал тучи. Лучи заходящего солнца полились вниз, освещая мощеные улицы и прохожих и наполняя город длинными тенями. Лакрош неприязненно поморщился и отступил в полумрак массивного здания банка.
Прошли уже века с тех пор, как небесное светило причиняло ему действительно сильную боль. Теперь после очередной солнечной ванны кожу лишь пекло и жгло, да неприятный зуд преследовал пару часов. Но привычка держаться в тени укоренилась глубже костного мозга.
Медленно ехавший экипаж притормозил напротив вампира. Кучер вопросительно посмотрел на остановившегося у края тротуара добротно одетого горожанина, но, заметив покачивание головой, подхлестнул свою гнедую лошадь.
«Сейчас не время разъезжать. Пора вспомнить, чем меня наделила смерть», – Лакрош сосредоточился.
Зрение помутилось, обоняние притупилось, звуки смолкли – все животные чувства отключились, уступая дорогу иным ощущениям. Лакрош вошел в транс. Исчезли дамы с детьми, ремесленник, пытавшийся сбыть бижутерию случайным прохожим, спешившие по делам рабочие и клерки.
Вместо этого появлялись нечеткие облачка. Они висели в пустоте, где исчезло все: кирпичные дома, лавка книгопечатника со стеллажами фолиантов и перегородившая дорогу повозка торговца рыбой.
Остались лишь сгустки тумана – образы живых существ. Красные, бордовые, алые. Цвета живых. Чем ближе, тем ярче и насыщенней. Эманации крови, текущей в сосудах, бьющихся сердец и сокращающихся мышц. Молодость, сила, здоровье – яркие и насыщенные, всех оттенков красного. Чем старее и слабее, тем больше багровых отблесков. Черный же – знак застывшей крови. Это те, в чьих телах остался лишь слабый запах жизни. Мертвецы, когда-то бывшие людьми. Такие, как он. Проклятые после смерти вечной жизнью.
Со стороны казалось, что гном медленно бредет, поглощенный думами. Глаза за дымчатыми стеклами остановились, лицо побледнело. Сила, что поддерживала его жизнь, стремительно уходила с каждым мгновением, проведенным в этом трансе. Но за долгие годы он научился запоминать увиденное за считаные секунды. Встряхнувшись, Лакрош пришел в себя и свернул в сторону, чуть не уткнувшись лбом в фонарный столб на потеху прохожим.
За следующие полчаса, что минули после его ухода из резиденции фон Ваальдена, он прошел уже несколько кварталов. Миновал респектабельные дома из камня, облицованные мраморной плиткой, прошел сквозь пышущую жаром заморскую кухню крохотного ресторанчика на десяток столиков и обошел вокруг погруженного в тишину здания гильдии писцов, потом прогулялся по мрачноватым аллеям небольшого парка возле монетного двора. За это время Лакрош входил в транс четырежды. Но лишь один образ оставался неизменным. Красный силуэт, что увязался за ним от резиденции и следовал неотступно.
Лакрош не стал оглядываться. Как и раньше, преследователь держался за пределами зрения. А значит, и сам пользовался нечеловеческими способностями. Остановившись на оживленном перекрестке, гном на секунду задумался, а затем свернул в сторону торговых рядов.
Лавка пряностей. Для чуткого носа вампира здесь стоял дикий смрад из гвоздики, перца, шафрана, десятков трав, зерен, сушеных плодов и цветков. Работник неуверенно посмотрел на Лакроша и тотчас отвлекся на покупателя. Вампиры издревле умели внушать людям доверие к себе. А иначе как подобраться на расстояние укуса? Так что слабые духом, уставшие или занятые всегда относились к кровососам с доверием, не обращали на них особого внимания и никогда не опасались этих случайных незнакомцев.
– …и уже в который раз цены за неделю вырастают на пару медяков, – сетовал усатый господин, получая от работника крошечный мешочек с корицей.
