«Чем развлечься неумирающему существу? Не страдающему от болезней, почти не чувствующему боли, не нуждающемуся во сне? Наслаждение от крови… Но это лишь краткий миг. Поворот минутной стрелки, когда в запасе бесконечные серые дни».
Да, он знал тех, кто мог пролежать весь день в гробу, пялясь в рассохшуюся крышку последнего прибежища. Но им и при жизни хватало простых радостей. Еды, сна, работы. Остальные вампиры играли. Власть, деньги, интриги. Раскидывали сети своего влияния среди видных и богатых. Приумножали накопленные золотые слитки. Сталкивали между собой людей и нелюдей, богачей и аристократов и с усмешкой наблюдали за происходящим.
И оставалась еще одна «привилегия». Сильнейшие герои, умнейшие мудрецы, богатейшие купцы – все они смертны. Они уходят на покой, и на их место приходят другие. Великий круговорот жизни. Но если смерть от старости тебе не грозит, то ты навечно стоишь в очереди, что никуда не движется. Впереди всегда есть другой: более опытный, сильный и могущественный. Патриарх. Который никогда не умрет и не уйдет в небытие. Сам.
«Я устал стоять за спинкой кресла. Не для того я принял это существование. Я должен быть в первом ряду на спектакле жизни. – Йоханс задумчиво провел по полировке ногтем, вслушиваясь в скрежет. – Неладные мысли. Никогда не уходят. Пустые желания, что никогда не сбудутся».
И тогда стул рядом с Йохансом отодвинул мужчина в черной кожаной куртке. Незнакомец уверенно опустился на скрипнувшее сиденье. Бармен, получив пару монет, отошел в подсобку, оставив их наедине.
Живой – редкий гость в заведении, где торгуют жидкой жизнью. Йоханс должен был почувствовать его загодя, но сейчас ему было все равно.
Кавалерийские сапоги и охотничьи штаны незнакомца заляпала грязь. На поясе – двуствольный пистолет, неброский, но с тщательно выполненной инкрустацией из магосхем и кристаллов осция. Дорогая игрушка для простого бродяги. На куртке нашиты несколько старинных охранных амулетов, стоящих на порядок дороже золотых побрякушек.
– Удачная ночка? – насмешливо спросил живой, кивнув на заляпанную кровью рубашку вампира.
– Одна из лучших, – вкрадчиво ответил вампир.
Что чувствует кровосос к живым людям? Презирает за ничтожность их жизней. И завидует тому, что они живут.
– Это-то про охоту на привязанную добычу? – нагло поинтересовался незнакомец.
«Приходить в бар крови и говорить такое в лицо мне… Пьяный шут или слишком самоуверенный дурак?» – Ноздри Йоханса потянули воздух.
Незнакомец пах потом, своим и скакуна, ночным лесом и дорожной пылью. Спокойствие, уверенность и хладнокровие.
– Мы живем по общим законам. Никто не утаскивает из селений девушек в ночных рубашках, нет беснующихся толп с факелами и вилами, – холодно ответил вампир. – Все довольны.
Но перед глазами Йоханса на миг мелькнула картинка – толпа разгневанных людей, которые пронзали патриарха кольями и развеивали его пепел над рекой.
– Быть может, не так уж и плохи были те старые времена? – Ночной собеседник будто прочел его мысли.
«Странные слова от странного живого. Осторожность не помешает. Если меня проверяют на верность патриарху… Не хочется провести оставшиеся дни в гробу, погребенном под слоем бетона».
– Они стали тенью, строками в пыльных томах на полках библиотек.
– Мудрецы утверждают, что жизнь движется по спирали и постоянно возвращается к старому. Пусть даже и под новым обличьем, – усмехнулся незнакомец. – Былые порядки могут и вернуться.
– Сейчас мы обладаем всем. У нас есть влияние. Деньги, что так любят смертные, такие как ты. Нам нет нужды рисковать, добывая кровь, – Йоханс позволил своим клыкам выскользнуть из-под верхней губы.
– Тогда нет нужды злиться, – хлопнул ладонью по стойке гость. – Продолжайте наслаждаться своим вечным покоем.
– Что ты можешь знать о моих желаниях? – процедил сквозь зубы вампир.
– Я солдат. Вонзив клинок под ребра противника, я чувствую себя живым как никогда. Я охотился на существ, которые могли разорвать меня. И убивал врагов, державших мою жизнь в своих руках. Без риска нет и истинного наслаждения, – сейчас вампир чувствовал, что чужак говорит искренне. – Тот, кто хоть раз познал удовольствие нести смерть, никогда не забудет его.
«Страх рождает трепет и уважение. Перед туманным замком на холме, где живут вампиры. А не перед респектабельной резиденцией в центре города. Перед ночным кошмаром. А не перед господином во фраке».
– Вы спрятались за законами, но они же вас и сковали, – продолжал живой. – Может быть, тебя устраивает оставаться вечной тенью на вторых ролях за спиной патриарха. Ходить в бар, чтобы насосаться продажной крови. Тогда забудь мои слова. Если же нет…
Незнакомец поднял ладонь со стойки. На полированном дереве осталась лежать старинная монета с полустертой чеканкой в виде ставшего на дыбы скакуна.
Живой поднялся на ноги:
– …то ты найдешь меня. И тех, кто хочет вернуть ушедшее.
– Как твое имя? – помедлив, тихо спросил Йоханс.
– Называй меня мистер Омен, – ответил незнакомец.
Вампир не видел, как ушел странный гость. Он смотрел на плоский кружок металла. Настолько старый, что даже не блестел.
