Палит из пистолета, выглядывает из-за дерева и пытается увидеть своего противника. Останавливает стрельбу. Краем глаза Эван засекает движение. Снова открывает огонь и достреливает обойму. Просто роняет кольт и сразу же отщёлкивает магазин в винтовке — вставляет другой. Чуть смещается, чтобы лучше укрыться за деревом от своего противника. Он готов, но надо дождаться ответа.
Выстрел в него, через две секунды — ещё один. Пули бьются в ствол в нескольких футах от головы. Эван направляет винтовку в противника, прицеливается… видит, как тот (стоящий в полный рост) выглядывает из-за лиственницы и стреляет — машинально отрывается от окуляра, чтобы спрятать голову. Снова прицеливается. Тот выглядывает — Эван нажимает на спусковой крючок.
Отчётливо видно, как из черепа мужчины, сзади, вылетают ошмётки, брызги и облачко кровяного пара. Он падает так, словно кто-то схватил его за голову и бросил на землю.
Рэтлиф поднимает кольт, меняет в нём обойму. Кажется, здесь больше нет никого, кто хотел бы его убить.
Только теперь Эван замечает, что вспотел, часто и тяжело дышит, а сердце бешено стучит. Ему очень хочется пить.
С дюжину секунд он пытался успокоить дыхание, прислушивался и осматривался вокруг, потом поднялся на ноги. Снова осмотрелся и направился к ближайшему мертвецу. Тот лежал на спине, с открытым, словно в крике, ртом, раскинув руки. Отодвинув ногой валяющуюся рядом мелкокалиберную винтовку, Рэтлиф достал из наплечной кобуры убитого пистолет и две обоймы с патронами.
Вглядываясь в ту сторону, куда отходил Роксби, Эван позвал:
— Стив!
Подождав, крикнул громче:
— Стив!
И вдруг от дороги донёсся шум запускаемого двигателя. Рэтлиф оглянулся. Сквозь светлоты чащи увидел разворачивающийся на узкой грунтовке пикап. «Стив! — первое, что пришло в голову Эвану. — Сбегает с нашей добычей! И Шеймус!»
— Стой! — закричал он и бросился к дороге.
«Рэм» развернулся и рванул в сторону фермы. «Убью! Убью!» — долбил дятел злобы черепную коробку. Только добежав до дороги, а затем до опушки, он прицелился… выстрелил, но промахнулся из-за одышки и тряски рук. Машина с надписью «Шериф» (надпись Эван заметил лишь сейчас) поднимая клубы пыли, пролетела мимо фермы и скрылась за стеной дальнего леса.
Крыса побрёл за ней. В мозгу кипела мешанина мыслей. Как такое могло случиться? Что теперь делать? Зачем идти туда, на ферму? Он остановился. Поставил винтовку на предохранитель, взял её на плечо, развернулся и пошёл обратно. «Чёрт! Там же осталась другая машина! Можно догнать!» Он побежал.
Да, форд оставался там же, но Эван по пути к нему вдруг увидел возле дороги знакомый камуфляж. Подошёл, чтобы удостовериться… Шеймус! Лицо изуродовано зарядом дроби, один глаз открыт, другой — вытек, рядом с телом — отстрелянный пистолет. А тело лежит на том самом рюкзаке, в котором Шеймус носил трофеи их банды!
Бережно, словно боясь разбудить, Эван перевернул мёртвое тело товарища и раскрыл рюкзак. Драгоценности и деньги на месте… Что за чёрт?! Он вытянул пакет с двадцатью пачками банкнот. Вот бархатный мешочек с камушками, вот — с золотом. Вот ширево! Чёртовы дозы обоих братьев! Всё на месте!
«Значит, и Стив мёртв…» — сделал вывод Эван. Кто же уехал на додже? Рэтлиф вспомнил, как упал один из нападавших, его наверняка подстрелил Шеймус. Сейчас трупа не видно. Стал осматривать землю. Вот — явно видны следы волочения и кровь. Дошёл до конца следа. Он обрывался там, где находилась пассажирская дверь пикапа. Вот отпечаток протекторов в пыли, вот — обуви водителя, а здесь должна быть пассажирская дверь. Понятно — в машине оставался пятый. Это шериф! Сидел здесь, в машине, а когда понял, что его людей перестреляли, дал дёру. Правда, забрал одного раненого.
Эван торопливо вернулся к телу Шеймуса. Выбросил из своего ранца несколько не особо нужных вещей и запихал в него деньги, драгоценности, ширево. Он понимал, что надо скорее покинуть это место. Тело Шеймуса заберут вместе с трупами нападавших. Единственно только Стив… Вдруг ему требуется помощь? И Эван поспешил туда, где мог оставаться Роксби-старший.
Стив был мёртв. Он привалился к стволу молодого клёна. В щеке — отверстие от пули. Веки полуопущены, а уголки губ слегка приподняты. Странная полуулыбка, сожалеющая. Никогда прежде Эван не видел такую улыбку — ни у живых, ни у мёртвых. О чём жалел Стив Роксби в последние мгновения? О своём береге? О потерянном? О недостигнутом?
Брандт подошёл к окну и немного раздвинул шторы. На улице ещё довольно светло, но из-за тонированных стёкол казалось, что наступил поздний вечер. Безо всякого интереса, думая о своём, с минуту он поглядывал на Южную лужайку, раскинувшуюся сразу за низким строением кухни-столовой — там четверо рабочих накидывали гирлянды на раскидистый красный бук, а двое охранников стояли рядом. Из окна также была видна часть фасада и крыша центрального корпуса Белого дома.
