Руби больно ткнул меня под ребро, и мне пришлось подняться из-за стола. Допив вызвавший лишь тошноту эль, я громко стукнул кружкой. Бросил последний взгляд на мужичка-командира, который уже совершенно потерял ко мне интерес, а затем направился к выходу, с трудом отыскав путь в толпе шумных выпивох.
Молчаливая собачонка-рекситор не отставала от меня ни на шаг.
Порывистый ветер трепал скудную траву и лишайники. Последние густо облепили массивные валуны, разбросанные по всей лесотундре за северным рубежом. По времени солнце уже должно было взойти на небосвод, однако низкие свинцовые тучи не давали его лучам пробиться к земле. Царивший вокруг полумрак пробуждал какой-то древний, первобытный страх перед неизвестностью. Встряхнув головой, чтобы отогнать наваждение, я сосредоточился на том, что я солдат королевской армии.
Солус защитит.
Очнувшись от своих мыслей, я будто бы спросонья посмотрел по сторонам. Мой взгляд встречали другие бойцы регулярного формирования. Каждый из них по-разному относился к ситуации: кто-то безучастно пялился в пустоту, кто-то бормотал проклятия и злобно щурился. Несколько парней из западного Грунгора, местности, известной своими диковатыми обрядами и суевериями, собрались в кружок и растирали в руках благовония. Шепот на их чуждом наречии вместе с ароматом незнакомых мне трав вызывал странный эффект, будто слегка дремлешь наяву. Быть может, именно из-за них я и впал в уныние, которое раньше никогда не терзало меня перед боем.
Давур, сидевший в паре метров от меня, ковырялся в зубах коротким ножом. Он то и дело проверял пальцем, все ли вычистил, и громко причмокивал.
— Ты задолбал уже, Дава, — неприязненно выпятил губу Леандр. Хороший солдат, однако чересчур чистоплотный для бойца регулярной армии. — Дай посидеть спокойно!
— Я тебе чем-то мешаю? — удивился молодой парень, на секунду прекратив свои манипуляции.
— Еще как! Чавкаешь тут, скребешься. Сколько можно?
— Ну, извини, — хмыкнул Дава и продолжил ковырять острием кинжала где-то за клыком. — Я что, виноват, что у меня зубы стоят далеко друг от друга?
— Мозги у тебя далеко стоят, осел, — сплюнул Леандр.
Я довольно хихикнул. Легкие словесные перепалки перед боем — хороший знак. Чтобы немного взбодриться, я оперся на каменный столп, вокруг которых расположился наш отряд, и встал на ноги. Затекшие колени громко хрустнули.
— Куда намылился, Ханнар? Ты нам всю маскировку попортишь, старик, — весело усмехнулся Дава. Новобранец не отслужил в войсках и одного года, однако чувство юмора и легкий характер быстро сделали его душой полка.
— Ну тебя, — вяло отмахнулся я и пошел к окраине временной стоянки. — Дай хоть ноги размять.
— Понимаю. Суставы-то уже не те, что прежде, — сочувственно вздохнул семнадцатилетний пацан. Барли и Ноланд прыснули.
Шутка про то, что старику Ханнару давно пора на пенсию, порядком затянулась. Да, мне уже не двадцать, как большинству бойцов в Восьмом. Ну и что? Это лишь означает, что я в свои тридцать семь прослужил Десмосу Семнадцатому в несколько раз больше, чем кто либо другой в отряде! Однако вместо уважения к старшему товарищу, можно сказать, ветерану Единения, я слышу только дурацкие остроты про теплое молоко, хрустящие суставы и мою любимую подушку под шею. Да, мне по душе удобства, не желторотый ведь юнец! Считаю, что заслужил. А без подушки этой с утра головы не повернуть, особенно после той травмы в Мальтере…
Тьфу!
Опять чертов оболтус заставил меня исходить на желчь. Надо спокойнее к этому относиться. Уверен, он не со зла. Просто хочет выпустить напряжение, расслабить нервы. Нам предстоит тяжелая битва, от которой многое зависит. Но что еще важнее — жизнь солдата хрупка. Она может с легкостью оборваться даже в незначительной пограничной стычке. Именно поэтому нужно обязательно давать волю воображению, позволять себе отвлечься на что-то приземленное и простое. Иначе этот спазм в сознании, это сковывающее чувство страха сделает так, что тело подведет тебя в самый ответственный момент. И здравствуй, похоронное письмо матери, да деревянная коробка, в которой тебя сожгут во славу Солуса.
Пусть лучше посмеются, черти. Мне не убудет.
Тем временем ноги привели меня к восточной границе лагеря. Сосредоточенные бойцы сидели плотными группками в ложбинах между валунов, прячась от ветра и рассказывая друг другу солдатские байки. Сразу за крайним столпом начинался высокий, метра в три, уступ, откуда город эрветов виднелся как на ладони. Дикари этих северных племен ни в какую не шли на контакт. Все попытки Ригиторума отправить к ним послов для мирных переговоров оканчивались тем, что верные подданные короля были найдены распятыми на деревьях. Без кожи и с отрезанными гениталиями.
