— Мерзкие твари! — заорал Давур, бросившись в атаку на выскочивших из ближайшего домика эрветов. Смуглые бойцы, ростом чуть выше среднего жителя королевства, с готовностью вступили в схватку. Они с легкостью обвели молодого бойца вокруг пальца и опрокинули наземь.
Я поспешил на выручку и прыгнул вперед, широко махнув перед собой мечом. Оба дикаря с немыслимой прытью увернулись от удара, однако им пришлось оставить Давура в покое. Воспользовавшись моментом, молодой боец перекатился поближе ко мне и быстро встал на ноги.
— Спасибо, Ханнар.
— Сочтемся, — процедил я сквозь зубы, не выпуская противника из виду. Справа и слева от нас творился настоящий хаос, дикари собирали кровавую жатву, пробираясь в самый центр строя.
Однако наш фланг еще держался.
— Вперед, вперед! — заорал вдруг Барли и ринулся на противников. На его перекошенном от ярости лице сверкала яркая улыбка, будто он только о том и мечтал, чтобы храбро погибнуть в неравном бою.
— Не отставайте от него! — толкнул меня в спину Ноланд. — В атаку!
— В атаку!!! — надрывался Кармайн из центра строя. Офицер понимал, в каком ужасном положении мы оказались, но другого выхода не было. Мы должны были дать бой эрветам, иначе они просто вырежут нас всех до единого.
Насколько я знаю, дикари никогда не брали пленных.
Воодушевившись поступком Барли, бойцы Восьмого ринулись на врага, выставив вперед щиты. Я не отставал от товарищей и тоже побежал вперед, хотя и не поддавался боевому безумию — лишь холодная голова и трезвый рассудок могли сохранить мне жизнь. Я не отводил глаз от топора противника, и в тот момент, когда ближайший ко мне эрвет прыгнул вперед и замахнулся, я был готов.
Подняв щит над головой, я жестко блокировал удар, даже не попытавшись отвести его в сторону. Плечо отозвалось острой болью, однако щит выдержал. Дикарь будто натолкнулся на каменную стену и отдернул руку назад, оставив грудь незащищенной.
Этим я и воспользовался, выбросив клинок вперед. Острие меча с легкостью нашло дорожку между ребер человека и выскочило у него из спины. Эрвет заорал как бешеный и дернулся в сторону, лишь расширив рану.
Я выпрямился и рванул меч на себя и вниз, распоров врагу брюхо. Содержимое разрезанных кишок растеклось у дикаря по ногам, а он, не прекращая верещать, медленно осел на спину.
Впрочем, у меня не было времени добить крикуна — другие эрветы продолжали наседать, без остановки нанося удары по щитам моих товарищей. Поднырнув под руку очередного противника, я заколол его в бок, метя в сторону сердца. Клинок достиг цели, и разъяренный дикарь мигом потух, словно задутая свеча. Вырвав меч из уже мертвого тела, я бросился на помощь Барли, который рубился сразу с тремя дикарями и уже начал сдавать позиции.
Прыгнув в центр схватки, я ошеломил группку эрветов и отвлек внимание двух из них на себя. Барли у меня за спиной без труда зарезал своего противника, пока я обменивался ударами с рослым бойцом и еще одним воителем, который на поверку оказался женщиной. Впрочем, появление девушки в рядах дикарей меня не удивило. Я знал, что местные не остановятся ни перед чем, и скорее заставят собственных женщин воевать с ними на равных, чем признают поражение и сложат оружие перед мощью Ригиторума. Сами виноваты!
Я отбил очередной удар заточенной кости с помощью щита и изо всех сил пнул женщину в колено. Дикарка вскрикнула и припала к земле, где Барли ее и заколол одним отточенным движением, как свинью. Никаких колебаний — или она, или мы.
На его месте я бы тоже предпочел второе.
В ожесточенной схватке было сложно разобрать, где свои, где чужие, и насколько плохо у Восьмого идут дела. Где-то на задворках сознания я понимал, что полк до сих пор не смяли исключительно благодаря поддержке аркебузиров, которые заняли выгодное положение наверху. Гром их выстрелов то и дело бил по ушам, и я знал, что от каждого слаженного залпа наших стрелков несколько десятков эрветов падают замертво. Вот и сейчас голова стоявшего передо мной противника лопнула, как арбуз, забрызгав все вокруг густой кровью вперемешку с мозгами. Я вовремя зажмурился и отвел глаза, однако острый осколок черепа все равно резанул меня по щеке.
Впрочем, я получил долгожданную передышку, и посмотрел направо, за спины своих сослуживцев.
В дальних рядах врага я увидел безоружных дикарей, с ног до головы увешанных птичьими перьями и самодельными оберегами. Их лица были испещрены целой сетью шрамов, явно нанесенных специально. Из щек этих сумасшедших торчали клыки каких-то хищников, а перегородку носа пронзали стальные прутья. Чуть опустив взгляд, у ближайшего шамана я разглядел металлическую сетку, которая впивалась в кожу от шеи до середины живота и как будто защищала его грудную клетку. По краям крючьев расползались фиолетовые пятна гниющей плоти, и даже на таком расстоянии я почувствовал запах разложения.
Не обращая внимания на царивший вокруг хаос, шаман уселся на колени и начал методично разделывать тело погибшего солдата, с легкостью рассекая ему ребра.
