— Панрелея. От ожогов помогает. У меня знакомый из звена ординария Девиса как раз лечился этой мазью после того дела, ну, в западных пригородах, помнишь?
— У Виадука?
— Ага. Там один из сектантов вылил на него целый котел кипятка. Лицо, слава Солусу, не задело, а вот на руках и на груди ожоги будь здоров! И ты знаешь, поправился он очень быстро. Хотя и не без помощи лекарей-инкантатов.
— Понятно. Ну, либо у этого мужика дома вся семья дружно бросилась в кипящую воду, либо он на самом деле тот, кто нам нужен. Так что будем смотреть в оба.
— Как скажешь, Милтон.
Город окончательно погрузился во тьму, и в окнах домов медленно разгорелись еле заметные огоньки масляных ламп или свечей. Однако ночное бдение в Минаксе не приветствовалось — свет стоил больших денег, и большинство семей торопились поскорее отправиться в постель, чтобы начать работу с первыми лучами солнца.
Впрочем, город был настолько густонаселенным, что даже при не таком уж большом числе ночных дельцов, столичные улицы никогда не пустовали. Даже в столь поздний час по Стекольной перетекали толпы целеустремленных людей, которые молча вышагивали по своим заботам. Наружные фонари, которые как раз зажигал дежурный, не могли надежно разогнать мрак из-за высокой задымленности улицы. В эти часы город обретал особый, загадочный вид, и мне захотелось поглубже вдохнуть прохладный ночной воздух, чтобы острее прочувствовать момент.
Какова жизнь! Плевать, что орден Луцис порой действительно подбрасывает столь нелегкую работу. Меня с детства так учили, и я до сих пор в это верю, что наша служба делает окружающий мир лучше. Если примас и ординарии в самом деле считают, что этот приказ имеет смысл, то кто я такой, чтобы их ослушаться? Да, я не могу изменить необходимость своего присутствия здесь, но я могу приложить максимум усилий, чтобы добиться результата! Не торчать тут безучастно, ожидая конца смены, а в самом деле постараться отыскать нужного человека, пускай это будет нелегко!
Отбросив все сомнения и жалость к тому, что я не участвую в карательных операциях в Найросене, я гордо расправил плечи и повернулся к Милтону.
— Дружище, мы с тобой привлекаем тут много внимания. Оставайся сторожить перекресток, а я пройду по дороге вперед-назад. Постараюсь послушать улицу.
— Сдурел, что ли? — непонимающие покачал головой напарник. — Куда ты намылился? Сбежать решил?
— Не неси чепуху! — обиженно поднял я голос. — И в мыслях не было! Просто я не хочу торчать тут у всех на виду. Да любой преступник нашу засидку распознает в два счета!
— Приказ был патрулировать конкретно на углу Стекольной и Валлийской!
— Вот и патрулируй себе на здоровье! А я погуляю немного и вернусь, понял? И нечего так сердиться!
— Амилен все узнает! Я ему обязательно скажу, что ты прямого приказа ослушался!
— Ты в своем уме вообще, Милтон? — взбесился я, и вместо того, чтобы смешаться с толпой, развернулся и угрожающе навис над немолодым мужчиной. — Хочешь Строгому наябедничать? Я и раньше слышал, что народ тебя не особо любил, но никогда значения не придавал. А ты, видать, и правда с гнильцой!
— От гнилого и слышу! — сплюнул напарник.
— Вот что, Милтон, — выдохнул я и придвинулся еще на шаг, так близко, что чуть не коснулся его носом. — Вбей это себе в самую глубь черепушки — я не какой-то там Вальмеер или Драз! Ни разу в жизни я не пытался “откосить” от своих обязанностей или отсидеться в стороне. Я прекрасно понимаю, как важно ордену отыскать этого парня, и я хочу, чтобы ты ни секунды не сомневался — я наизнанку вывернусь, а работу сделаю. В общем, когда решишь в следующий раз составить для Строгого отчет — вспомни об этом разговоре, договорились?
— Черт с тобой, — стушевался Милтон и отвел взгляд. — Иди, быть может, и правда сможешь что-то разузнать. Но чтобы к пересменке был тут как штык!
— А как же, — хмыкнул я и незамедлительно вышел на Стекольную. Пройдя по мощеной дороге около двух десятков шагов, я накинул теплый капюшон своего коричневого плаща и мигом смешался с толпой заводских рабочих, которые направлялись по домам после тяжелой смены.
Улицы ночного Минакса дышали своей жизнью, которая, как ни странно, и не думала утихать. Несмотря на то, что я плохо спал сегодня, а голова трещала от усталости, прогулка все же придала мне сил. Я как будто совсем забыл о собственном теле и думал лишь о том, как выполнить задачу.
Сперва я бесцельно побродил по кварталам юго-восточного Сатуарка. Этот район славился своими мастерскими ручного труда, и по пути мне то и дело попадались лавки всевозможных ремесленников. В ночное время многие витрины были закрыты, однако порой даже в это время мне попадались подсвеченные фонарями островки, где до сих пор шла оживленная торговля. Стражники не отходили далеко от этих мест, чтобы отслеживать незаконные сделки, однако местным торговцам скрывать было нечего — честный товар за честные деньги, никакого обмана.
