— Она сама не знает, почему ей так запомнился тот доходяга, — пожал плечами Фаррел. — Говорит, что очень удивилась, увидев нищего, что расплачивается за чай золотой монетой.
— А вот это уже интересно! — поднял я указательный палец в воздух. — Тот прилавок? Где Милтон обосновался?
— Он самый.
— А ну-ка пошли.
Вместе с Фаррелом мы двинулись к продавщице, которая приветливо нам улыбнулась.
— Чайку, мальчики? — спросила пожилая женщина в ярком переднике.
— Не откажусь, — сказал я и тут же получил высокую кружку с дымящимся напитком. Расплатившись мелочью со дна кармана, я отхлебнул обжигающий чай и уперся кулаками в довольно низкую стойку.
— Послушайте, уважаемая, мы с напарником из ордена Луцис. Нам кажется, что произошедшее с господином Хамиром может оказаться не обычным несчастным случаем. Скажите, вам сегодня утром не попадалось на глаза что-то странное? Может, крутился тут кто подозрительный?
— Хм. — Женщина наморщила лоб, всем своим видом изображая мыслительный процесс. — Вы знаете, прямо после открытия был у меня покупатель. Одет так, что прям хоть стой, хоть падай! Будто ночным сторожем подрабатывает в бедняцких кварталах, не иначе! Чаю у меня просит, я уж его погнать отседова хотела, и можете себе представить, что потом? Он как бахнет монету на прилавок! Думаете, медную? А вот и нет! Настоящий золотой, я на зуб проверила! Чуть не все свои запасы ему на сдачу вывалила, паразиту этакому!
— Вы случайно не запомнили его лица? — спросил я, напряженно всматриваясь в глаза продавщицы.
— Да парень, как парень, — всплеснула она руками. — Что там запоминать?
— Постарайтесь, пожалуйста.
Я подался чуть вперед и заговорил специально отработанным доверительным тоном, который прекрасно работал с такими шебутными женщинами.
— Вы ведь понимаете, насколько это важно для следствия?
— Я сделаю все, что в моих силах! — энергично закивала торговка, после чего налила себе самой кружечку чая. Сделала крупный глоток, утерла выступившую на лбу испарину и глубоко вздохнула.
— Что ж… Парень, значит, — подбодрил продавщицу Фаррел, который все это время слушал наш разговор, покачиваясь на носках высоких сапог.
— Да, парень, — поддержал я друга. — Высокий, низкий?
— Да вродь с тебя, — оценивающе осмотрела меня женщина. — Не низкий точно, да и не бедняк он никакой. Видно по лицу, что уверенно стоит, будто свысока на меня смотрит. Так еще бы, при его-то деньжищах!
— А волосы? Светлые, темные?
— Русый волос, не очень длинный. Назад зачесаны. Грязнющие, как у моей внучки, пропади она пропадом!
— Волосы до середины шеи?
— Не, я ж говорю, не очень длинные. Чуть ниже ушей может болтаются.
— Нос большой?
— Да черт его знает, — пожала плечами продавщица. — Обычный нос. Ну вроде с горбиночкой небольшой, да только у меня ж и глаза уже не те.
— Кстати, о глазах. Цвет?
— Как будто серые такие, — вдруг уверенно сказала женщина. — Вот их я хорошо запомнила. Красивые глаза у парня-то! Яркие. А вот бровей почти и не видно, светлые, жиденькие.
— Что ж, большое вам спасибо за содействие! — сказал я и отошел от прилавка на шаг. — Вы нам очень помогли.
— Так я ж это, я ведь всегда… Ну, с радостью, то есть! — засмеялась женщина, после чего приманила меня пальчиком. Я наклонился вперед, и продавщица опустила мне в руку пару кусочков прессованного сахара. — Угощайтесь, мальчики! Работа у вас уж больно трудная!
— Благодарю, — смущенно улыбнулся я и отдал один кусок Фаррелу.
— Пустяки. Будете меня с теплом вспоминать, — просияла продавщица и отошла вглубь прилавка, прихлебывая свой чай.
— Милтон! Кончай отдыхать, пошли! — махнул я рукой напарнику, и тот нехотя отлепился от стойки.
— Тарон, что-нибудь узнали? — тут же спросил он, вытирая мокрые усы тыльной стороной ладони.
— Это точно наш парень, — уверенно сказал я, крепко сжав в руке горячую кружку. — Я его хорошо запомнил там, в подвале. Нос с горбинкой, жидкие брови и серые глаза.
— Какой лихой парнишка, — присвистнул Фаррел. — Только прошел через обряд, и сразу на дело? Я думал, им хоть с недельку отлежаться надо, в себя прийти, так сказать. Привыкнуть к новому обличию.
— Значит, он у нас очень талантливый, — мрачно процедил я сквозь зубы.
— Мы вроде тоже не пальцем деланы, — хмыкнул Милтон. — Пойдем, здесь нам больше нечего делать.
— Надо доложить обо всем Амилену, — решительно сказал Фаррел. — Может, и кардинал Шосс что-нибудь подскажет. Они постоянно совершенствуют методы обнаружения.
— Раньше Благой нам не особо-то помогал, — ответил Милтон.
— Раньше культисты не наглели настолько, чтобы проворачивать свои дела в двух шагах от Дворцового проспекта, — сказал я. — В любом случае, поспешим на остров. Нам есть, о чем поговорить.
— Единственное, чего я не понимаю, — продолжил я, когда мы уже вышли в сторону станции извозчиков. — Зачем было убивать господина Хамира? Чем он вообще занимался? Может, у него есть какая-то связь с культом, и убийца хотел замести следы?
