– Просто… – Макарета посмотрела на Имали и нахмурилась. – Извини.
– Извиняйся перед ней, а не передо мной. Это ее ты оскорбила.
Сури было трудно понять этого нового миралиита. Она не была похожа ни на Арион, ни на Джерида, ни на Лотиана, ни на Мовиндьюле. Она не выглядела злобной или жестокой, хотя пока сказала не так много. Без Искусства Сури сложно было судить.
Макарета перевела взгляд на Сури:
– Я не имела в виду… – Она мотнула головой в сторону Имали. – Она мне ничего не рассказывает и при этом ждет, что я сама все пойму. – Взгляд молодой фрэи остановился на ошейнике, и на ее лице вновь появилось выражение любопытства. – Значит, ты умеешь плести? Можешь касаться струн, но эта штука тебе мешает?
Сури кивнула.
Макарета рассмотрела металлическое кольцо, затем бросила взгляд на Имали.
– На нем плетеная печать. Тебе ни за что не удалось бы его разрезать. Но заклинание на удивление сложное. Оно нанесено только снаружи, как будто нарисовано.
– На внутренней стороне руны Оринфар, – сказала Сури.
– Теперь понятно. – Макарета кивнула. На лице у нее отразилось сочувствие. – Каково это носить?
– Как будто ослепла, оглохла и оцепенела, – сказала Сури, а затем прибавила: – И глотать тяжело.
– Можешь его снять? – спросила Имали.
– Легко. Как только уберу плетение, смогу отпереть замок, и ошейник раскроется.
– А как же Оринфар? – спросила Имали. – Есть ли плетение, которое позволяет от них избавиться?
Макарета покачала головой:
– Нет. Оринфар одновременно блокирует Искусство и является защитой от него. – Она повернулась к Сури и указала на ошейник. – Можно?
Сури кивнула.
Макарета подошла и осмотрела ошейник.
– Обычная бронза. Руны, скорее всего, вырезаны. Неудивительно, что он сидит так туго – чтобы сложнее было что-то испортить. Но как только мы снимем ошейник, нейтрализовать Оринфар будет не так уж трудно. Необязательно избавляться от всех знаков, достаточно исказить несколько из них. Наверняка у Вэсека есть зубило или что-то в этом роде. Чтобы кое-что подправить, хватит нескольких минут. Потом я смогу надеть ошейник обратно и восстановить печать, и никто не заметит разницы. Вот только…
– Вот только что? – спросила Имали.
Макарета кивнула в сторону Сури:
– Сейчас с точки зрения Искусства она представляет собой своего рода мертвую зону. Оринфар создают пустое пространство. Как только мы уберем руны, оно исчезнет.
– Это плохо, – сказала Имали. – Нельзя, чтобы кто-то узнал, что мы…
Макарета подняла руку.
– Зная правильное блокирующее плетение, она может создать подобное пустое пространство. Тогда ни Лотиан, ни любой другой миралиит не почувствуют ее Искусство. Я могу научить ее, если Арион этого не сделала.
Имали вздохнула, отчасти с облегчением, отчасти с беспокойством.
– Сури, во время нашей прошлой беседы я говорила более чем серьезно. Я собираюсь рискнуть так же, как ты. Ради установления мира я вверяю тебе свою жизнь. Мне придется тебе довериться. – Она сделала глубокий вдох. – Мак снимет этот ошейник. Обещаешь, когда она это сделает, не причинить вреда ни мне, ни Мак, ни кому бы то ни было в Эстрамнадоне?
Подумав, Сури кивнула.
– Да, но только до тех пор, пока ты выполняешь свою часть уговора.
– И ты расскажешь Лотиану тайну сотворения драконов?
– Расскажу, но если ты обещаешь… – Сури умолкла. Напряженное лицо Имали и то, что она не стала говорить об их соглашении подробно, давало понять, что та не до конца доверяет Макарете. – Выполнить свою часть договора до того, как фэйн перебросит войско на другой берег реки Нидвальден. Я не позволю ему напасть на мой народ.
Даже если убрать ошейник, сделка оставалась односторонней. Сури придется выполнить свою часть договора первой, что поставит ее в невыгодное положение. Но Сури знала кое-что, чего не знали ни Имали, ни фэйн. Гиларэбривны имели ограниченный радиус действия. Она догадывалась, что первые несколько драконов будут созданы в городе. Даже если их сотворят на берегу реки возле башни, никто из этих созданий не сможет преодолеть Харвуд. Драконий лагерь будет вне пределов досягаемости, а войска, оказавшиеся рядом, смогут отступить туда. Если Имали не выполнит свои обещания, у Сури будет время, чтобы поправить положение. В конце концов… она снова овладеет Искусством.
