– Послушай, когда в следующий раз будешь говорить с Сури, – мягко начала Персефона, – не забывай, что эта девушка способна сровнять гору с землей. Ей пришлось стремительно повзрослеть, но в душе она по-прежнему ребенок, к тому же настрадавшийся сверх всякой меры. Давить на нее – не самое разумное решение, поверь мне. Я видела, какие последствия приносят неразумные решения.
– Если она опасна, нам следует…
– Сури не опасна! И она только что это доказала, если ты вдруг не заметил. – Персефона вздохнула. Подобные разговоры не следует вести прилюдно. К счастью, ее шатер стоял в отдалении от остальных. Рядом находилась только Брин, но та держалась на почтительном расстоянии, ожидая приказаний по поводу письма от фэйна. – Раз уж ты узнал, что она должна кого-то убить, угадай, кто станет жертвой? Я. Больше никому не позволю. Только Сури не будет создавать Гиларэбривна, и никто не в силах ее заставить.
Все еще кипя от гнева, Нифрон перебросил поводья через шею лошади, намереваясь удалиться.
– Ты куда?
– Обратно, – огрызнулся он. – Я приехал за драконом, а теперь придется придумывать новый план.
– Мы терпим поражение?
– Что?! Нет! – Нифрон взглянул на Персефону как на слабоумную. – Вовсе нет. В общем… на поле боя… тебя там не было, ты не поймешь. Просто так не объяснить.
Он взошел на колесницу, гораздо более изящную по сравнению с остальными. Кто-то расписал ее, изобразив вокруг колес языки пламени.
– Постой. У меня есть новости, которые могут оказаться ценнее, чем дракон.
Нифрон с интересом взглянул на Персефону. В этом он выгодно отличался от прочих известных ей мужчин – в гневе они оставались глухи к доводам рассудка. Фрэй спешился и приготовился слушать.
– Мы получили птицу от фэйна.
– Птицу?
– Ответ на послание, которое я отправляла год назад. Сегодня утром всадник из Алон-Риста привез письмо.
– Надо же, какая медленная птица.
– Фэйн Лотиан желает обсудить заключение мирного договора.
– Еще бы. Он проигрывает, и ему это известно.
– Мы можем прекратить войну и спасти тысячи жизней. Никто больше не погибнет. Разве не для того ты просил Сури создать нового дракона?
– Дело не в этом, – раздраженно дернул плечом Нифрон. – Как думаешь, почему фэйн так долго не отвечал? Тебе не пришло в голову, отчего птица прилетела именно в тот момент, когда мы загнали его армию в Харвудский лес? Причина ровно та же, что в свое время и у тебя: отчаяние. Лотиан понимает: его поражение – вопрос времени. – Нифрон взглянул на холм, на котором лежал Гиларэбривн, и улыбнулся. – Я приехал за драконом, а получил голубя. Может, оно и к лучшему. Похоже, победа ближе, чем я думал. Если будешь отправлять ответ, напиши Лотиану, что предложение утратило силу и я собираюсь снести ему голову. А лучше, поступи с ним так, как он с тобой – оставь его послание без внимания. Пусть фэйн томится в ожидании, а мы в это время пойдем маршем на Эстрамнадон. Он и его миралииты слишком много о себе возомнили. Вот что я скажу: дети Феррола умны, быстры, ловки, но судьба их черна.
С этими словами он взошел на колесницу, хлестнул поводьями и умчался на север.
– Все в порядке? – поинтересовалась подошедшая Брин. – Вы решили, что ответить фэйну?
– Нет. Нифрон не желает мира и не собирается спасать жизни. Он жаждет мести. Ему нужно поставить Лотиана на колени.
– Правда? Что именно он сказал?
– «Дети Феррола умны, быстры, ловки, но судьба их черна». Запиши в свою книгу. Самые высокопарные слова, которые я слышала из его уст. И самые глупые. Кажется, мой муж забыл, что он тоже фрэй.
– А как же фэйн? Ты напишешь ему ответ?
Персефона смотрела Нифрону вслед. От нее не укрылось замечание, что на поле боя не все в порядке. Глядя на его удаляющуюся фигуру, она поняла, что беспокоится – не столько за исход войны, сколько за него.
– Ответа не будет. Нифрон прав: мы ждали, фэйн тоже подождет. Кроме того… я не хочу сжигать мосты.
Сури спрыгнула на берег ручья, неудачно приземлилась, больно ушибла лодыжку и с отчаянным криком запустила в воду подвернувшийся под руку камень. Раздался плеск.
От людей одно беспокойство, не зря же мистик почти всю жизнь старалась их избегать. Как славно было в старые добрые времена – только они с Минной, и больше никого!
Вскоре раздалось знакомое сопение.
– Мне тебя не догнать, чуть из виду не потерял. – Гиффорд с приглушенным стоном опустился на траву.
– Я возвращаюсь в Долину Боярышника, – сообщила Сури, окончательно утвердившись в своем решении. Хорошо, что Гиффорд рядом: расскажет Персефоне, куда она ушла. – Нифрон прав, не имеет смысла мне оставаться. Я ничего не делаю, только путаюсь под ногами.
– Ты учишь меня магии.
– Уже целый год, и без особого успеха. Никем я не стала: ни учителем, ни сестрой, ни подругой, ни бабочкой.
– Бабочкой?
