Шатер Персефоны стоял в центре лагеря, на перекрестке двух троп, разделяющих пространство на квадраты. Роан называла его «ступицей колеса»: звучит красиво, только непонятно. Персефона величала свое жилище чертогом: понятно, но звучит некрасиво. Шатер кинига был достаточно велик, чтобы вместить десятерых, и так высок, что никому не приходилось пригибаться. Над входом висел тент, обозначая крыльцо. Пол устилали ковры с цветочным орнаментом, на них располагались столики, подушки, горшки и ларцы. На верхнем венце висели деревянные и железные щиты. Перед шатром горел огонь.
Сури удивлялась неразумности людей: для них огонь был инструментом, а для нее – диким зверем. Однажды она принесла в дом Туры белку и на собственной шкуре прочувствовала нрав неприрученного животного. Пламя – гораздо менее ручной и намного более опасный зверь.
У очага сидел Хэбет, отрешенно глядя на тлеющие угли. Заметив Сури, он улыбнулся.
– У тебя огонь погас, – заметила Сури, указав на угли.
Хэбет сосредоточенно наморщил лоб, покачал головой и поднес палец к губам.
– Спит, – прошептал он.
Девушка вновь взглянула на очаг, кивнула и прошептала в ответ:
– Значит, я ошиблась.
Хранитель Огня улыбнулся еще шире, встал и крепко ее обнял. Простак не умел вести длинные разговоры, зато обожал обниматься. Он молча вернулся на свое место и вновь уставился на угли.
Скоро будет дождь. Сури решила не говорить об этом Хэбету.
По обеим сторонам от входа в шатер стояли воины-фрэи, вооруженные длинными копьями.
Над головой клубились тяжелые облака. В другое время года такие принесли бы снег, эти сулили только сильный дождь. Тем не менее, девушка чувствовала предвестие зимы.
Охранники предпочли не обращать на Сури внимания. Рхунка, владеющая Искусством, – невиданное диво вроде говорящего барсука. Фрэи не знали, как себя вести в ее присутствии, да и люди толком не понимали, что с ней делать. Когда Сури была четырнадцатилетним мистиком, они улыбались и качали головами. Некоторые посмеивались. После того как пронесся слух, что девочка сровняла гору с землей, смеяться перестали. Пока она была ребенком, ее терпели, однако старались держаться подальше. Теперь ей двадцать, она удержала стены Алон-Риста и сотворила дракона. Не нужно владеть Искусством, чтобы почувствовать – люди боятся. При ее появлении дети разбегались, а мужчины закрывали собой женщин. Рхуны не знали, как ее называть. «Ведьма» – слишком мелко, «миралиит» – непривычно, так что они по-прежнему величали ее мистиком, однако в их устах это слово приобрело иное значение.
Девушку ожидали в шатре, поэтому она беспрепятственно прошла мимо стражников. Те сохраняли невозмутимость, а Искусство кричало: «страх». Сури оглянулась на Хэбета; Хранитель Огня радостно улыбнулся и помахал ей. Искусство шепнуло: «покой».
«В этом разница между разумом и мудростью», – подумала девушка, заходя в шатер. На миг ей почудилось прикосновение шерсти к голой ноге. Она взглянула вниз, но никого не обнаружила.
– Здравствуй, – приветствовала ее Персефона.
Сури ожидала, что Нифрон, весь багровый от гнева, вновь станет требовать от нее помощи в войне. После разрушения моста она предвидела особо яростный спор. К счастью, в шатре оказались лишь Персефона, Брин, Джастина и Нолин.
Киниг изменилась – под глазами темнели круги, в волосах появилась седина, а на лице морщины. Она не только постарела, еще и высохла, словно дерево, перенесшее множество бурь, растерявшее почти все листья и уже не способное напитаться солнечным светом. У нее на коленях сидел Нолин. Мальчик был одет в традиционную рхунскую одежду – рубаху из некрашеного полотна – и ли-мору. На его щеках играл здоровый румянец.
– Сури! – С тех пор как девушка в последний раз видела Нолина, он подрос – шумный, резвый карапуз с золотистыми волосами, ярко-зелеными глазами и круглыми рхунскими ушами. – Сури пришла! – Он спрыгнул на пол и подбежал к ней.
Мистик от души обняла его, точь-в-точь как Хэбет, присела на корточки и подняла указательный палец, на кончике которого заиграл язычок пламени. Мальчик попытался схватить его; пламя погасло и тут же появилось снова.
– Джастина, забери его, пожалуйста, – попросила Персефона. – Мне нужно поговорить с Сури.
Молодая женщина подошла ближе, однако даже не попыталась взять малыша за руку.
– Дуй, – сказала Сури.
Нолин набрал воздуха в грудь и сильно дунул. Пламя погасло. Мальчик взвизгнул от удовольствия.
Сури улыбнулась Джастине. Та поспешно увела ребенка, словно спасая его от медведя.
