– Сочиняешь про учителя, говорю, – пояснила бабка, щуря непомерно яркие для её возраста глаза.
– Не сочиняю, баба Хельма, – оправдывался Денис, поражённый проницательностью деревенской жительницы. – У меня действительно была подруга, у которой имелся учитель, но как она о нём отзывалась, я не представляю, потому как я узнал про него только после её смерти.
– Его винишь? – серьёзно спросила бабка.
Было что-то неопределённое, что-то несоответствующее положению вещей во всей этой ситуации, то ли жилище это странное, на избушку Бабы-Яги похожее, то ли сама Хельма – старая, шустрая финка с поразительными молодыми глазами. Денис на секунду ощутил себя героем Гоголевских рассказов. Но отмахнув мысль о чертовщине и ведьмах, решил, что бабуля, видимо, от природы чрезвычайно проницательна, к тому же пожила поболе него и повидала тоже.
– Виню, баба Хельма, потому как погибла моя Катерина при весьма странных обстоятельствах, и не только она одна.
– Выжглась что ль?
У Дениса внутри всё так и похолодело, а бабка смотрела на него, будто бегущую строку в глазах читала – внимательно так, выжидающе. Потом покивала своим каким-то мыслям, встала и в спальню ушла.
Денис сидел за столом, словно вросший в маленькую корявую табуретку, и не мог даже пошевелиться, его опять сковал тот самый всеобъемлющий, потусторонний, чужой страх и он, наверное, спятил бы в этом чужом месте, если бы Хельма не вернулась обратно в кухню.
– На вот возьми, – проговорила она, протягивая ему давно высохшую куриную лапу на веревочке.
– Зачем? – в недоумении спросил Денис, принимая подарок.
– Я, конечно, ожидала кого-то поосновательнее чем ты, постарше, может, но, как говорится, на безрыбье и карась – щука.
– Какой карась?! Какая щука?
– Да ты не кипятись, на вон, чайку попей целебного, на травах, – заговорила Хельма совсем уже не старушечьим, а материнским, ласковым таким голосом, подставляя одуревшему Денису чашку с терпким сладковатым настоем.
– Да не хочу я трав, пил сегодня уже, – запротестовал Денис, ощущая, как сковывающий до этого страх вот-вот вконец парализует его.
– Совсем зелёный ещё, – сокрушалась бабка, склоняясь над гостем с чашкой настоя в руках, – ну и что мне с тобой таким делать?
Баба Хельма вопросительно посмотрела на Дениса, будто он мог знать, что ей с ним надо делать, и он заметил, как ее темно-карие глаза вдруг становятся зелеными, да такими яркими, будто изумруды. Они на миг вспыхнули, а потом время сыграло с ним злую шутку; оно словно бы промоталось с бешеной скоростью, и Денис очухался только тогда, когда Хельма поставила на стол пустую чашку.
– Ну ладно, милок, – проговорила она всё тем же ласковым, убаюкивающим голосом, – иди, отдохни, утро вечера мудренее.
Денис послушно встал, словно безвольная марионетка, прошёл в крохотную комнатку для гостей, где стояла одна кровать, да низенькая тумба и, повинуясь воли старой финки, разделся, укладываясь в постель.
Мягкая пуховая перина приняла его как руки матери, одеяло укрыло от всех бед. Денис заснул, и снился ему престранный сон; будто он молодой юноша, служащий в религиозном братстве и будто бы братство это готовилось к чему-то страшному, неумолимо на них надвигающемуся. Он как самый молодой и неопытный член ордена выполнял разного рода работу, но ему отчего-то не объясняли, зачем он её делает. Одно из заданий его особенно потрясло, потому как мудрый учитель приказал свезти в подвалы старинной крепости все фолианты и свёртки, хранящиеся в библиотеках. Он грузил их на телегу и стаскивал в подвал, озаряемый светом пламени, а его старый настоятель сжигал.
– Учитель, – не выдержав, спросил Денис, – зачем мы уничтожаем тайные знания нашего народа?
– Грядёт великая ночь, – ответил старец. – Мрак поглотит наши земли.
– Давайте просто получше перепрячем наши реликвии и поставим охранные печати. Зачем всё сжигать?
– Затем, мой друг, что мы не сможем скрывать их на протяжении нескольких тысячелетий. Ночь будет долгой и страшной, ибо с тёмной восточной стороны уже пришла угроза. Дети чужеземцев прибыли на наши территории и сокрылись в пещерах. Они ждут часа, когда рукав нашей галактики будет проходить через пространства, подвластные силам из Тёмных Миров. В это время Светлые Боги не смогут посещать нас.
– Но почему? Разве могут наши Боги отвернуться от нас?!
– Они не отвернутся, но по древнему соглашению не посмеют нарушить границ, что отделяют их бесконечные миры Света от нижних миров Тьмы. Так уж сложилось, что границей является наша галактика, и когда мы в своём коловращении одним из четырёх рукавов захватываем пространства нижних миров, Светлые Боги утрачивают доступ к своим детям.
Совсем скоро посланники Тьмы обретут силу, потому что их Бог сможет ступить на Землю. Они принесут во все дома войны, разрушения, а главное, хитростью и коварством подменят наши ценности своими лживыми законами, разграбят земли, а нас превратят в жалких рабов.
– У нас великая армия, лучшие воины – потомки древних Богов! Отчего вы думаете, что мы не одолеем их?
