– От того, что на их стороне время и Черные Боги. Мы же будем совсем одни. Они поработят нас через те народы, которым мы позволили прийти и поселиться в приграничных землях. Они посеют свое семя там, а когда каждый второй ребенок тех мест будет их отродьем, то двинутся и на нас. К тому моменту пройдут столетия, разум наш уснёт крепким сном, и мы уже не сможем отличить их детей от своих. Поэтому мы должны спасти самое необходимое, а остальное уничтожить, иначе наше знание, попав в руки этих неразумных, алчущих лишь власти существ, станет страшным оружием.
– Неужели ничего нельзя сделать?
– Нет, мой друг, – с грустью проговорил старик, бросая последний фолиант в огонь. – Колесо времени крутится, но после ночи всегда наступает утро. Так было, и так будет снова, ибо это закон, по которому живёт наша галактика. Всё изменится, когда она пройдет все круги развития, и как любая материя распадётся, дав жизнь новым Звездам.
Старик похлопал убитого горем подмастерью по плечу и протянул ему кожаный свёрток.
– Что это? – спросил он.
– Карта. По всей земле разбросаны тайные хранилища наиболее важных реликвий нашего рода. В них мы спрячем самое необходимое, что может понадобиться для сохранения памяти о том, кто мы есть на тысячелетия. У нас не стоит задачи сберечь сами реликвии, лишь знания и тех, кто мог бы передавать их из поколения в поколения, пока не наступит рассвет, и сознание людей не станет пробуждаться самостоятельно.
Наутро Денис помнил, что ему всю ночь снились странные, колдовские сны, но никакой конкретики, как водится, не сохранилось в его памяти. Навязчиво жужжала лишь идея о долгой ночи и неких чужеземцах, тесно перекликающаяся с выписками из Катиного дневника.
Мысли о снах Денис бесцеремонно выбросил из головы, напомнив себе, что после такого приема, какой ему устроила Хельма, и не такое могло привидеться. Странная бабуля должна была бы насторожить его, но неверящий в колдовство Денис решил, что она либо выжившая из ума, либо не в меру осведомлённая в интересующем его деле. А то что он вчера вдруг в сомнамбулу превратился, тоже не мудрено: старуха, небось, помимо беленьких, ещё и поганками балуется. Знал Денис, что пресловутые ЛСД именно в Карелии и произрастают, так что видениям своим совсем не удивился.
Выходило, что финка, приютившая его, не так проста, как казалась в начале, и Денис уже пожалел, что сболтнул ей лишнего. Но он совершенно точно помнил, что Хельма странным образом вызывала абсолютное доверие. Хотя, что уж тут странного, под кайфом тебе и Дракула гимназисткой румяной почудится.
Удивительные все-таки ему бабули попадались, сначала Аграфена Стефановна – потомственная гадалка с прибабахом, выглядящая лет на 30 моложе своего истинного возраста, теперь вот финка эта – растоман из глубинки. Хотя сама-то она грибки карельские положим не употребляет (не дожила б до таких почтенных седин), а вот гостей почиет и не стесняется. Может она специально комнату для приезжих держит, чтобы было кому зелья ее дегустировать? Да нет, глупости конечно, но в таком аутентичном месте и не то в голову прийти может.
Денис тихонько поднялся с постели и, прихватив свою небольшую сумку с вещами, понадеялся слинять, но не тут-то было. Хельма уж колготилась на кухне, помешивая на сковородке шкворчащее сало и заливая его яйцами, жёлтенькими такими, как майское солнышко.
– А-а-а, – протянула она, – долго спите, молодой человек, петухи уже час назад как пропели.
Знала бы она, во сколько Денис обычно встает, диву бы далась. Но Хельма, судя по всему, и не предполагала, что люди могут дрыхнуть до полудня, а ложиться под петушиную песню.
– Иди умывайся, милок, да поживее, – поторопила его Хельма, – завтрак простынет.
Денис нехотя ополоснул лицо, поелозил щёткой по зубам и уселся за стол, поглядывая на шуршащую у плиты старушонку.
«Какая же она старуха? – размышлял он. – Вон как ловко скачет и всё делает».
– Кофе нету, не пью, – проговорила она, ставя перед ним сковороду с яичницей и крынку молока, – и тебе, кстати, не советую.
«Откуда она знает, что я пью кофе», – с подозрением подумал Денис.
– О-о-о-о, – протянула финка недовольно, мельком взглянув в окно, – ешь быстрее, сейчас Барсук придет, баснями будет мучить, пока всё не расскажет, из-за стола не выпустит.
– Какой еще барсук?
– Слепой ты что ль? – подивилась старуха. – Вон мужик из лесу идёт с ружьём наперевес. Барсуком его кличут, дюже нудный, так что ешь и беги по своим делам.
Как Денис не приглядывался, а мужика не примечал, только когда от его завтрака осталась половина, он заметил мерное покачивание приближающийся точки, присмотрелся, и правда, мужик, но с ружьём или нет, не понять – далеко больно.
Не без мистического ужаса Денис отметил, что и зрение у Хельмы лучше, чем у него, причем в разы.
Потом пораскинув мозгами, он пришел к выводу, что она его разыгрывает, и, наверное, этот охотник выходит из лесу примерно в одно и то же время, а потом наведывается к ней и травит свои скучные байки.
