«Наверное, – решил он, – это от того, что я оказался лишь в лучах его света и только». Какие же адские муки должны были испытать люди, пропустившие сквозь себя небесный огонь, если он, будучи лишь свидетелем этого таинства, чуть не выгорел?
Денис представил страдания Катерины, столкнувшейся с призванным Легом, и содрогнулся.
– Вы в серьёз верите, будто Катю, Виталика, и всех остальных сжёг Священный огонь?! Да не могло этого быть! Она детям помогала, свою квартиру приюту отписала, ещё при жизни и вообще…
– Неважно, во что верю я, важно, что вы будете делать с этими знаниями. Вы можете предположить, что кто-то весьма начитанный грамотно воспользовался ситуацией и доверчивостью людей, и делает свои грязные делишки, прикрываясь древними преданиями. А можете попытаться представить хотя бы на одну минуту, нет, не то, что все мифы чистейшая правда, а то, что когда-то существовали целые народы, жившие согласно той философии, что они вложили в эти придания.
Проблема в том, что современному человеку не дано понять, о чём в них говорится. Люди, писавшие эпосы про Великие Ассы, жили по другим законам, их мировоззрение было мифологично, и когда они хотели передать некие знания, то не стремились просто пересказать свой опыт, так как понимали, что это бессмысленно. Они пытались отобразить в своих легендах, саму суть приобретения опыта, процесс, так сказать. Поэтому нам так сложно понять, о чём же в действительности говорится в сохранившихся легендах. Они лишь отпечаток раковины, что остается в теле камня на долгие тысячелетия. Представьте, что все раковины исчезли, и современный человек не знает, что это такое. Он видит рисунок на камне, но не видит всей картины, даже не может представить, продолжением чего тот рисунок является, потому как он всего лишь фрагмент. Собрать же всю мозаику воедино пока слишком сложно. Славянская мифологи раздроблена, в отличие от скандинавской, сохранившей структуру, наша традиция была поглощена христианством, и воссоздать её будет очень непросто, – печально добавил старик. – А про Катерину я скажу так: то, что вы стремитесь видеть в людях лишь хорошее, характеризует вас как нравственного человека, но это совсем не означает, что вас самого будут окружать такие же люди. Вы достаточно хорошо знали эту девушку, чтобы быть уверенным в бескорыстности её действий?
–Нет, – с горечью признался Денис.
– Иногда люди делают очень хорошие поступки, а иногда очень скверные, но мы никогда не можем знать наверняка, что двигало ими в тот момент. Не всегда добро проявленное по отношению к кому-то приносит благо, и наоборот.
У Дениса было много, слишком много вопросов для одного вечера, но все они как в бездну канули, после осознания того, что старик прав. Он не знал свою возлюбленную, но хотел верить в обратное, и это желание рисовало прекрасный образ Катерины в его глазах, тот самый совершенный образ, что он искал в людях с самого детства.
Настало время признаться самому себе, что он готов был оставаться пленником собственных заблуждений, лишь бы дорогие ему люди оставались чистыми и светлыми. Да что там скрывать – он хотел всех людей и самого себя видеть такими. Но реальность, мозолившая ему глаза, вечно разочаровывала парня, и он принял однажды решение стать слепцом. Сознательно принял и запамятовал, как сделал это, но не позабыл исполнить задуманное.
Теперь же его близорукость излечивалась. Мутная пелена иллюзий спадала, позволяя ему разглядеть новую действительность – Вселенную, в которой нет ни горизонтов, ни условностей, где может быть что угодно, а чаще всего невозможное. Мир, в котором добродетельная Катерина, всей душой стремящаяся к величию, по каким-то неведомым причинам погибла, а прожжённый циник, кутила и безбожник Денис выжил, благодаря поддержке мудрых и способных на жертвы людей.
Он не знал, от чего произошло так, а не иначе, но пришел к выводу, что помимо закона, по которому действует эта Вселенная, существует ещё и принцип, и этот принцип намного важнее, именно исходя из него, и действует сам закон. И чтобы разобраться во всех мучающих его вопросах, он должен его уяснить.
В конце долгого и утомительного дня, принесшего Денису больше откровений, чем возможно осмыслить за раз, он наконец-то добрался до своего дома. Наскоро приняв душ и запершись на все замки, он достал из стола некогда распечатанные фотографии Катерины и сжёг их.
Денис понимал, что этот символический обряд не избавит его от тоски по ней, но он чувствовал необходимость освободиться от привязанности к женщине, которой никогда и не было вовсе. При жизни Катерина не смогла пошатнуть скалу его устоявшихся мировоззрений, но её смерть указала ориентиры, по которым необходимо двигаться в новом, незнакомом ему мире, и за это Денис был ей бесконечно признателен.
