Ради этого акта вежливости Денис даже идеально выгладил своё давно небритое лицо и воспользовался одеколоном, но когда он, стоя перед зеркалом, поправлял воротник рубашки, ему позвонили. Этого звонка он ждал и, надо сказать, поразился выдержке Павла Вениаминовича, которого оставил вчера без каких-либо разъяснений.
– Денис, ты обещал содействие в известном тебе деле, – напомнил ему следователь, как только парень снял трубку.
– Я предоставлю вам разъяснения в письменной форме, а запись скину на диск, – пообещал Денис, обуваясь. – Пришлите мне свою почту.
– Это замечательно, но скажи хотя бы в двух словах, что ты накапал.
– Нет, – отрезал Денис, – мне проще написать.
– Как знаешь, – недовольно пробубнил Павел Вениаминович, кладя трубку.
Денис злился, что идет на поводу у старого индюка, но также он понимал и то, что из-за его нерасторопности следствие простаивает. Он разулся, сел за компьютер и докончил свои мемуары, отправив их следователю. Затем, с удовлетворением окинув своё отражение в зеркале, отправился к Свете.
Из реанимации её выписали, так как ожоги были незначительные, а шок, по словам доктора, прошел довольно быстро, хотя Светлана и выглядела подавленной.
Стоя в вестибюле и теребя букетик ирисов, Денис наблюдал за ней в большое незашторенное окно платной палаты, где она лежала совсем одна. У неё были посетители, судя по отутюженным стрелкам на брюках и одинаковым голубым рубашкам, коллеги. Они неуклюже мялись около её койки и, наверняка, изнывали от желания сбежать из этого пропахшего хлоркой и медикаментами острога.
Денис ждал недолго, буквально через пять минут парочка, покровительственно потрепав по макушке измученную девушку, вышла в вестибюль. Он зашел сразу после того, как они покинули палату, и тут же встретил острый, полный страдания взгляд Светы. Девушка смотрела на него так, будто хотела убить, и в то же время где-то в глубине этих ненавидящих глаз таилась надежда.
Не подобрав нужных слов, он просто подошел к её постели, поставил цветы в уже имеющуюся банку с гвоздичками и осторожно присел на край кровати.
– Меньше всего я ожидала увидеть здесь тебя, – проговорила она, выдержав паузу.
– Ну, – протянул Денис, беря её руку, – значит, ты так и не поняла, что я за человек.
– Да нет, мне кажется, я поняла всё очень правильно и поняла я это ещё в самом начале. Но была слишком зависима, чтобы принять эту правду.
– И какую же правду ты не готова была принять? – улыбаясь, проговорил Денис, как будто улыбка могла смягчить то железобетонное дно, которое подкладывала для него Света, намереваясь столкнуть его в пропасть самобичевания.
– Ты цинично использовал меня и исчез, как только получил то, что тебе от меня было нужно.
– Это не так…
– Да брось, – перебила его Света, – как только я рассказала тебе всё, что разузнала о Кулакове и его семействе, ты слинял и даже не удостоил меня ни одним звонком.
– Я не мог тебе позвонить.
– Не отпирайся, в этом нет нужды, – проговорила Света дрожащим голосом, – потому как мне уже всё равно. Я ненавижу тебя! Но самое страшное, что я теперь ненавижу и себя, потому что, поддавшись на твои уговоры вести расследование, лишилась семьи.
Денис смиренно слушал, воспринимая её слова, как гвозди, которыми она безжалостно приколачивала к нему чувство вины.
– Что молчишь, герой?! – взвизгнула Света, одергивая руку.
– Я сожалею, – прошептал Денис, опуская голову.
– Сожалею?! И это всё что ты можешь сказать девушке, чья мать погибла из-за твоих дурацких попыток докопаться до истины?
– Да, – проговорил Денис, поднимая голову и, смотря Свете прямо в глаза, – мне жаль, что я искал в тебе человека стремящегося разобраться в происходящем, мне жаль, что я подверг опасности тебя и твою мать. Не могу сказать, что достаточно сильно сожалею о её кончине, но мне грустно видеть тебя такой потерянной и одинокой.
С этими словами Денис поднялся и направился к выходу.
– Ненавижу тебя, мерзавец! – завизжала Света, швыряя ему вдогонку ирисы.
Не оборачиваясь, Денис вышел из палаты, натыкаясь на Павла Вениаминовича.
– О, Денис, – обрадовался следователь, – очень кстати я тебя здесь повстречал. Почитал твой увлекательный, но довольно сухой рассказ, и хотел бы услышать более подробную версию всего случившегося.
– Все, что вам необходимо, я изложил в отчете, если потребуется, подтвержу написанное в суде, большего от меня не ждите, – отрезал Денис.
– Отчего ты вдруг так замкнулся? – попытался смягчить напряженную ситуацию Павел Вениаминович, – Разве я не делился с тобой информацией, когда это было для тебя необходимо?
– Не достаточно охотно, – ответил Денис, намереваясь уйти, но в этот момент из лифта вышел Родик с двумя стаканами кофе.
– Денис? – растерялся он. – Что ты здесь делаешь?
– Навещаю больную, разве это не очевидно?
Родик недоверчиво посмотрел на друга, а затем, протянув следователю стаканы с кофе, попросил:
– Павел Вениаминович, передайте капучино Свете, она его очень любит.
Родионов начальник, смерив парней насмешливым взглядом, взял кофе и скрылся за дверью Светиной палаты.
