Эра Волка полностью

Денис уже чувствовал себя куском масла, тонко размазанным по ломтю хлеба — его нервы истончились настолько, что, казалось, вот-вот порвутся. Сдав после обеда последний заказ, он даже не поверил, что расправился со всей набранной работой. Светлана позвонила как раз в тот момент, когда он — свободный человек, самозабвенно курил, уставившись в окно.

— Привет, Денис, — пролепетала она, — как дела?

— Ничего, Свет, потихоньку. Вот, разделался, наконец, с работой, — без задней мысли сообщил он.

— Может, у тебя и время свободное появилось? — осторожно спросила она.

Время-то у Дениса, конечно, появилось, но не скажешь же назойливой девчонке, что потратить он его хотел бы на сон, а не на её капризы. В очередной раз упрекнув себя за корысть, определяющую его выбор, он уступил Свете. Девушка звала его к себе.

— Мамы не будет дома всю ночь, — говорила она, — приезжай, если хочешь.

Конечно, он не хотел, но рычаг, проливающий свет на это дело был сейчас в его руках, и выпускать его Денис не собирался.

Он приехал еще дотемна, Света радостно сообщила, что маман отбыла на дежурство и вернется лишь к десяти утра. Денис сник, перспектива находиться в Светином обществе столь долго, его не радовала. Но выпущенный из пушки снаряд обратно не воротишь, настало время брать ответственность за однажды принятые решения.

Денис, как мог, тянул время, болтая со Светой о всяких пустяках, нахваливая её кексы и постоянно подливая себе чаю. Он даже потребовал подробного изучения семейного фотоархива, залипая на Светиных детских снимках. Но вот терпению девушки пришел конец.

— Может принести альбом моей бабушки? — спросила она, — детских фоток, конечно, не обещаю, но для убивания времени сгодятся и те, что есть.

Денис сглотнул и затравленно посмотрел на Свету. От повстречавшейся ему на кладбище несуразной замухрышки и плаксы ни осталось и следа. Его новая знакомая странным образом преобразилась за последние дни: щеки румянились, глаза блестели, а подкрашенные ресницы трепыхались, словно крылья. Облаченная в кружевное платье Светлана походила на миниатюрную куколку, весьма привлекательную, но от чего-то совсем не волнующую Дениса.

Прежде он не был столь избирателен, ему нравились разные барышни: высокие и маленькие, стройные и пышные, блондинки и брюнетки, лишь бы они были веселыми и ненавязчивыми. Но потом в его жизни случилась Катерина. Она прошла вдоль его судьбы, разделяя всё на до и после встречи с нею. И как бы он не был зол на неё, как бы ни старался выкорчевать её образ из своего сердца, корни его, вросшие уже слишком глубоко, постоянно давали новые ростки, воскрешая мечты о ней.

И сейчас, смотря на разрумянившуюся Светлану, он вспоминал Катю. Её скромное платье в полоску, её свежее не тронутое пошлой краской лицо, волосы и смех — тихий такой, с хрипотцой, невозможно волнующий. В один только этот смех можно было влюбиться. Он вдруг ощутил удушливую тоску по этому смеху, так ему захотелось ещё раз услышать его.

Но Денис не мог этого сделать. Всё, на что он был способен — это заставить девушку, которая ждала от него нежности, бежать с ним в одной упряжке, бежать за виновниками Катиной смерти.

Денис встал из-за кухонного стола, склонился над Светой и заключил её лицо в свои ладони.

— Ты уверенна, что хочешь именно этого? — спросил он без намека на чувственность.

— Я хочу того же, чего и ты, — прошептала она, прикрывая глаза.

«Лжёшь, моя девочка, лжёшь сама себе, а всё потому, что ты думаешь привязать меня этим», — подумал про себя Денис, решив, что станет для Светы тем, кто разъяснит — близость телесная не всегда повод обрести близость духовную.

Резким движением он поднял Свету со стула и усадил на столешницу, выдернув из мечтательного оцепенения. Она захлопала своими длинными ресницами, будто опомнилась и хотела упорхнуть, но Денис уже настроился подарить ей желаемое.

Он жадно целовал её маленький неумелый рот, расшнуровывал, завязки на платье и шарил по обнаженным бедрам, отчаянно ненавидя себя.

Его безудержно несло, несло куда-то в пропасть. Вместо Светланы, подрагивающей в его объятьях, Денису уже виделась Катя. Их лики сменяли друг друга, чередуясь в какой-то неистовой пляске. Его закружило, бешеное коловращение засасывало в неведомые чувственные бездны.

Попавшая в орбиту его безумия Света овивала его ногами, скидывала со стола посуду и требовала ещё более отчаянных действий, протягивая руки к ремню на его джинсах.

— Не так быстро, — приговаривал он, отстраняя её.

Денис был не в себе. Он сознательно вышел из того привычного и когда-то уютного парня, но он всё ещё контролировал ситуацию и намеревался потомить Свету. То ли в отместку, за то, что он потерял уважение к себе, то ли ему просто начинала нравиться эта дикая игра.