Эра Волка полностью

Откопав, наконец, то, что искал, Денис устало опустился на краешек кровати.

— Послушай, я виноват в том, что вовремя не распознал твоих чувств, — начал он оправдываться, — если бы я понял насколько всё серьёзно, то не позволил бы себе того, что произошло…

— Хочешь сказать, что не стал бы беспокоиться обо мне, водить по магазинам и…

— Да причем тут это?! Я просто так воспитан, я не виноват, что ты хорошее обращение путаешь с любовью.

— Хорошее обращение!? — завопила Света. — Да ты заправский ловелас, Денис! Только не говори мне опять, что ты так ко всем относишься, потому как я не поверю. Ни одна девушка не потерпит такого. Если бы мой парень покупал чулки всем подряд и водил их по дорогущим химчисткам, я бы его прибила.

— Вот поэтому я и не буду твоим парнем, — мрачно заметил Денис, — хочу пожить ещё немного.

Он встал с постели, взял со стола ноутбук, и со словами — спокойной ночи, — закрыл за собой дверь.

Завернувшись в одеяло, Денис устроился на кухонном диванчике с ноутбуком, пачкой сигарет и стаканом кофе. Он курил одну за одной, всё плотнее окутывая себя сизой пеленой табачного дыма, будто хотел отгородиться от доносящихся из спальни всхлипов. Света рыдала, не стесняясь, и делала она это довольно долго, не давая Денису возможности сосредоточиться на важном.

А сосредоточиться было необходимо, потому как, несмотря на пошатнувшуюся уверенность в правильном выборе пути, оставлять расследование Денис не собирался, а точнее, уже не мог. Это дело стало для него краеугольным камнем, вектором его устремлений, и отказаться от него он не мог, даже потеряв такого союзника как Света.

Часам к трём вымотанная истерикой девушка угомонилась и, судя по всему, заснула. Денис встал, прошелся по кухне, налил себе ещё кофе и скептически просмотрел на сделанные записи.

Пока Света оплакивала несостоявшийся роман, он пытался связать воедино все выписки и цитаты из Катиного дневника. Очевидных совпадений было немного. Повествование о рае на востоке, созданном Сатанаилом, упоминалось как в священном писании, так и в апокрифе, и что-то подсказывала Денису, что восток этот имеет галактическое значение. Ещё в апокрифе Иоанна и в славянских ведах упоминалось вполне конкретное число — семь, это тоже вряд ли было совпадением. Тем более, что и в том, и в другом случае семь эпох и семь кругов жизни подразумевали под собой тысячелетия. Имелись и другие пересечения — не такие однозначные, но от этого не менее важные.

Денис ещё раз пролистнул дневник, осознавая объём работы, который ему предстоит сделать, чтобы докопаться до истины и сник. Бытие, Тора, славянские Веды, все существующие апокрифы и иже с ними необходимо просмотреть, чтобы понять, тяготела ли Катерина к какой-то конкретной религии или выписывала любые совпадения из тех источников, что успела просмотреть.

Кто знал, была ли её работа завершена, ведь в блокноте оставались ещё пустые страницы, не исключено, что на них могли появиться выписки из Типитаки или Корана. Так или иначе, на исследование всего этого материала уйдут недели, а может и месяцы, если Денис будет заниматься этим в одиночку.

Странная выходила закономерность — ни один шаг в этом деле не обходился без привлечения посторонних лиц. Денису это начинало надоедать, но поделать он ничего не мог, оттого и вынуждал себя идти на сотрудничество.

Однако, долго он унынию не придавался. В закоулках его памяти возник почти забытый уже персонаж, встреча с которым Денису была бы исключительно в радость.

Лелея в памяти теплые воспоминая о человеке, способном помочь отыскать разгадки, он позволил себе отдых. Подложив под голову куртку и завернувшись в одеяло, Денис заснул, а когда пробудился, солнце уже достигло своей наивысшей точки, бесцеремонно проникая своими тонкими, светоносными руками в его жилище. Они обшаривали подоконник, стол, полную хабариков пепельницу и стаканы со спитым кофе. Денис потянулся к одному из них и выцедил пару капель густой, горьковатой жижи, потом пошуршал в пачке сигарет, в ней, слава Катиным Богам, еще оставалось немного курительных палочек. Он с наслаждением затянулся, не вылезая из-под одеяла.

Вставать вообще не хотелось, видимо, от того что в соседней комнате спала Света, а выяснять отношения с неуравновешенной, да ещё и несчастной девушкой у Дениса не было никакого желания. Новые лучи надежды освещали теперь его путь, у него нарисовался план, и был он до безобразия прост. Денис намеревался съездить в свой университет и отыскать на кафедре филологии старого профессора Тропыгина.

Альберт Гаврилович преподавал им философию. Но помимо своего основного предмета был страстным поклонником религиозных культов древних цивилизаций. Ещё при ученичестве Дениса, дедок периодически впадал в маразм, а может и в религиозный экстаз и вместо философии вещал им об Атлантиде, Гиперборее и Мидгард-Земле.