Эра Волка полностью

Денис любовался меркнущим осенним пейзажем, пока он не растворился в сошедших на дорогу сумерках. Высвеченные белым светом фар графичные силуэты деревьев, то и дело проносились перед глазами, словно маятники гипнотизёра. Его начало клонить в сон. Ещё в начале своего пути он выбрал старую серпантинную дорогу, именно для того чтобы не задремать на прямой, недавно проложенной трассе, но этот выбор чуть было не стоил ему жизни. Он не учёл, что Хийтола севернее Питера на двести с лишком километров и не «переобул» своего Буцефала, поэтому, когда на лихо закрученных поворотах извилистой дороги, прямо перед ним неожиданно выросла отвесная скала, он просто не смог оттормозиться.

Его старенький Golf с хрустом убрался прямо в гранитного гиганта. Чудо, что ни машина, ни он сам сильно не пострадали. Придя в себя от потрясения, Денис кое-как вырулил обратно на трассу, и нервно позвякивая еле державшимся бампером, двинулся дальше, стараясь не гнать больше пятидесяти так как фар у него тоже поубавилось.

Изнеженный в кулуарах ковровой Северной столицы Денис был поражен суровой величественностью Карелии. Этот северный край, дикий и опасный в своей непредсказуемости должен был прятать ответы на его многочисленные вопросы, но как их отыскать, если всё здесь странно и чуждо? В уже сошедшей на земли, по которым блуждал Денис ночи, все выглядело пугающим и неясным, а столкновение его со скалой казалось теперь предупреждением.

В завораживающем краю хвойных гигантов, завывающих ветров и невозмутимо-равнодушных скал таилась угроза для невнимательного, не умеющего слышать и видеть горожанина. Денис смог убедиться в этом ещё раз, когда прямо перед его капотом замер огромный, рогатый лось. Сохатый степенно переходил дорогу, пока машина Дениса медленно выплывала из-за поворота, и если бы не малая скорость, зверь пал бы под колесами Golfa.

Парню пришлось отморозиться, пропуская рогатого и лишь эта вынужденная остановка позволила заметить, что его провожают. Два красных глаза светились меж припорошенных елей, внимательно наблюдая за его манипуляциями. Денису это сильно не понравилось. Либо этот альбинос был двойником его питерского преследователя, либо же волк гнал за ним от самого города. Но зачем?

Не успел парень состряпать ни одной догадки, как белый волк зыркнул на него в последний раз и припустил вперед, скрывшись в лесу.

Денис нервно завертел головой, ожидая увидеть остановившуюся за ним машину (ведь хозяин волка не на своих двоих за ним бежал), но дорога была пуста, лишь грохочущая буханка промчалась мимо него, растворяясь в ночи.

Решив, что передвигаться впотьмах на машине с одной единственной противотуманкой не безопасно, Денис припарковался на ближайшей отвилки и постарался вздремнуть. Но уже через полчаса продрог почти до костей, поняв что, собираясь на север, не взял самого необходимого — тёплых вещей.

Делать было нечего, буквально в шестидесяти километрах от его местонахождения стоял уютный жёлтенький домик, в котором одна из комнат ожидала своего постояльца. Денис решился продолжить путешествие, тащась на предельно низкой скорости и эта вынужденная медлительность, раздражала его. Его — человека стремительного и порывистого, обстоятельства вынуждали сбросить обороты. Но Денис уже догадывался, что в этом снежном царстве ему ещё и не тем придется поступиться, чтобы получить желаемое.

Снова и снова жизнь пыталась его прогнуть, словно проверяя на прочность силу его стремлений. Но Карелия была не маленькой, плаксивой девчонкой, способной раздобыть нужную информацию, она была больше, много больше самого Дениса и его дурацких детективных приключений. Он почтительно склонялся перед её древними непреложными законами: теми законами, что в каменных мешках сосредоточия суеты быстро забываются.

Уже глубокой ночью он добрался до турбазы. Маленькая уютная комната была ему наградой, и даже удобства на улице не казались теперь трудностью. Каких-то двести с лишним километров стали для Дениса словно испытательным билетом в чуждый мир царственного спокойствия и невыразимой тишины строгих красот.

Не разбирая вещей, он повалился на заправленную кровать прямо в одежде, да так и заснул.

Рано утром Дениса разбудило пробравшееся через незашторенное окно солнце. Оно гладило его по предплечью, скользило по лицу, а когда его свет стал раздражать глаза, Денис встал-таки с кровати и заглянул в окно. То, что он увидел, поразило его, промелькнула даже такая мысль, будто он проспал не одну ночь, а как минимум месяц: вместо потрепанных деревьев с оголившимися ветвями за окном белели припорошенные снегом ели. Бело-зелёные полосатые лесенки красовались вдали, а перед ними распростерлось поле, сверкающее на солнце миллиардами брильянтов, то же драгоценное крошево роилось и в морозном небе, всё искрилось, переливалось и звенело новой песней зимы.

Денис выбежал на улицу и растёр лицо первым жестковатым снежком. Какая-то детская, не замутнённая невзгодами восторженность, накрыла его. Захотелось бежать по этому полю, катиться с горы, строить крепость.