Эра Волка полностью

— Сочиняешь про учителя, говорю, — пояснила бабка, щуря непомерно яркие для её возраста глаза.

— Не сочиняю, баба Хельма, — оправдывался Денис, поражённый проницательностью деревенской жительницы. — У меня действительно была подруга, у которой имелся учитель, но как она о нём отзывалась, я не представляю, потому как я узнал про него только после её смерти.

— Его винишь? — серьёзно спросила бабка.

Было что-то неопределённое, что-то несоответствующее положению вещей во всей этой ситуации, то ли жилище это странное, на избушку Бабы-Яги похожее, то ли сама Хельма — старая, шустрая финка с поразительными молодыми глазами. Денис на секунду ощутил себя героем Гоголевских рассказов. Но отмахнув мысль о чертовщине и ведьмах, решил, что бабуля, видимо, от природы чрезвычайно проницательна, к тому же пожила поболе него и повидала тоже.

— Виню, баба Хельма, потому как погибла моя Катерина при весьма странных обстоятельствах, и не только она одна.

— Выжглась что ль?

У Дениса внутри всё так и похолодело, а бабка смотрела на него, будто бегущую строку в глазах читала — внимательно так, выжидающе. Потом покивала своим каким-то мыслям, встала и в спальню ушла.

Денис сидел за столом, словно вросший в маленькую корявую табуретку, и не мог даже пошевелиться, его опять сковал тот самый всеобъемлющий, потусторонний, чужой страх и он, наверное, спятил бы в этом чужом месте, если бы Хельма не вернулась обратно в кухню.

— На вот возьми, — проговорила она, протягивая ему давно высохшую куриную лапу на веревочке.

— Зачем? — в недоумении спросил Денис, принимая подарок.

— Я, конечно, ожидала кого-то поосновательнее чем ты, постарше, может, но, как говорится, на безрыбье и карась — щука.

— Какой карась?! Какая щука?

— Да ты не кипятись, на вон, чайку попей целебного, на травах, — заговорила Хельма совсем уже не старушечьим, а материнским, ласковым таким голосом, подставляя одуревшему Денису чашку с терпким сладковатым настоем.

— Да не хочу я трав, пил сегодня уже, — запротестовал Денис, ощущая, как сковывающий до этого страх вот-вот вконец парализует его.

— Совсем зелёный ещё, — сокрушалась бабка, склоняясь над гостем с чашкой настоя в руках, — ну и что мне с тобой таким делать?

Баба Хельма вопросительно посмотрела на Дениса, будто он мог знать, что ей с ним надо делать, и он заметил, как ее темно-карие глаза вдруг становятся зелеными, да такими яркими, будто изумруды. Они на миг вспыхнули, а потом время сыграло с ним злую шутку; оно словно бы промоталось с бешеной скоростью, и Денис очухался только тогда, когда Хельма поставила на стол пустую чашку.

— Ну ладно, милок, — проговорила она всё тем же ласковым, убаюкивающим голосом, — иди, отдохни, утро вечера мудренее.

Денис послушно встал, словно безвольная марионетка, прошёл в крохотную комнатку для гостей, где стояла одна кровать, да низенькая тумба и, повинуясь воли старой финки, разделся, укладываясь в постель.

Мягкая пуховая перина приняла его как руки матери, одеяло укрыло от всех бед. Денис заснул, и снился ему престранный сон; будто он молодой юноша, служащий в религиозном братстве и будто бы братство это готовилось к чему-то страшному, неумолимо на них надвигающемуся. Он как самый молодой и неопытный член ордена выполнял разного рода работу, но ему отчего-то не объясняли, зачем он её делает. Одно из заданий его особенно потрясло, потому как мудрый учитель приказал свезти в подвалы старинной крепости все фолианты и свёртки, хранящиеся в библиотеках. Он грузил их на телегу и стаскивал в подвал, озаряемый светом пламени, а его старый настоятель сжигал.

— Учитель, — не выдержав, спросил Денис, — зачем мы уничтожаем тайные знания нашего народа?

— Грядёт великая ночь, — ответил старец. — Мрак поглотит наши земли.

— Давайте просто получше перепрячем наши реликвии и поставим охранные печати. Зачем всё сжигать?

— Затем, мой друг, что мы не сможем скрывать их на протяжении нескольких тысячелетий. Ночь будет долгой и страшной, ибо с тёмной восточной стороны уже пришла угроза. Дети чужеземцев прибыли на наши территории и сокрылись в пещерах. Они ждут часа, когда рукав нашей галактики будет проходить через пространства, подвластные силам из Тёмных Миров. В это время Светлые Боги не смогут посещать нас.

— Но почему? Разве могут наши Боги отвернуться от нас?!

— Они не отвернутся, но по древнему соглашению не посмеют нарушить границ, что отделяют их бесконечные миры Света от нижних миров Тьмы. Так уж сложилось, что границей является наша галактика, и когда мы в своём коловращении одним из четырёх рукавов захватываем пространства нижних миров, Светлые Боги утрачивают доступ к своим детям.

Совсем скоро посланники Тьмы обретут силу, потому что их Бог сможет ступить на Землю. Они принесут во все дома войны, разрушения, а главное, хитростью и коварством подменят наши ценности своими лживыми законами, разграбят земли, а нас превратят в жалких рабов.

— У нас великая армия, лучшие воины — потомки древних Богов! Отчего вы думаете, что мы не одолеем их?