Эра Волка полностью

— О конце света, — не стал юлить Денис, — я нашел упоминания о нём во многих трактатах.

— Да, тема занятная, не спорю, — проговорил Кулаков, медленно обходя Дениса, — и что вы об этом знаете?

— Так, кое-что. Но знания мои разрозненны, я думал, вы смогли бы помочь мне привести их к некоему общему знаменателю.

— Хотите вступить в мою группу? — неожиданно спросил куратор, впечатывая в Дениса обжигающий взгляд.

— Очень! — выпалил тот.

— Ну что ж, это вполне возможно, — протянул он и, обратившись к Зое, добавил, — ступай, моя дорогая, нам с молодым человеком нужно потолковать с глазу на глаз.

Изображая поклоны, женщина попятилась к дверям, прощаясь взглядом с учителем.

Оставшись один на один с Кулаковым, Денис как-то немного сник, словно бы присутствие Зои служило для него своеобразным щитом, а теперь, когда она ушла, он предстал перед своим врагом, голым, ощипанным петухом. Куратор же с уходом своей адептки, сбросил лоск и паточную любезность, вбивая в съежившегося Дениса жёсткий металлический взгляд.

— Присаживайтесь, — прозвенел его голос будто издалека, и Денис проследил за направлением руки.

Куратор предлагал ему сесть в кресло, но парень, повинуясь инстинкту, плюхнулся на то место, где сидел сам хозяин, когда они с Зоей вошли.

— Вы действительно хотите вступить в нашу группу? — ещё раз спросил Святослав Сергеевич.

— Да, — твердо ответил Денис.

— А как вы о нас узнали?

— Одна знакомая рассказала, когда я делился с нею своими соображениями относительно конца света.

— Что за знакомая, как звать?

— Лена, — ляпнул Денис первое попавшееся имя.

— Просто Лена и всё? — усмехнулся куратор. — Как выглядит, где познакомились?

— Такая… среднего роста, светленькая… да ничего особенно, на работе пару раз пересекались. Это так важно?

— Нет, Денис, неважно, потому что среди моих учеников нет светловолосой Лены, — усмехнулся Кулаков, и усмешка эта была нехорошая.

— Ну, может, не Лена, может, Даша или там Маша, не помню я точно, — бормотал Денис, пытаясь припомнить, когда его успели представить хозяину.

— Вы со всеми малозапоминающимися барышнями конец света обсуждаете?

— Да нет, просто тогда как-то в тему пришлось, — сочинял Денис. — Мы по телику новостное сообщение увидели о мужчине, погибшем при странных обстоятельствах, ну и разговорились.

— Ясно.

Святослав Сергеевич чиркнул спичкой и закурил. Денис сейчас не мало бы отдал, чтобы сделать то же самое, но чувствовал — ситуация таких вольностей не позволяет. Он с жадностью втягивал сладкий дым «Captain Black», в надежде унять сердцебиение.

— Кого ещё из погибших вы обсуждали с той девушкой?

— Да больше никого.

— Но вы ведь в курсе, что были и другие жертвы, правда? — заговорщически прошипел куратор. — Одну из них вы даже видели после… Ну вы меня поняли, — улыбаясь, закончил Кулаков.

Он откинулся на спинку кресла и протяжно затянулся, гипнотизируя Дениса своими тёмными, жгучими глазами коршуна.

Это был тот самый момент, где Дениса ждало напророченное во сне фиаско. Он ощутил его так же остро, как и вонзавшийся в него взгляд куратора.

Отпираться не было смысла, зловещая ухмылочка и победительно-расслабленная поза хозяина дома говорили о том, что Денис раскрыт. Его ждали и не просто ждали, а планомерно заманивали, вероятнее всего, чтобы заставить отказаться от расследования.

— Я знал, что ты придёшь, — заговорил Кулаков откровенно, и Денису эта его откровенность очень не понравилась. — Я догадался, что этой встречи мне не избежать, когда увидел, как ты рыщешь по лесу моей тётки.

Он замолчал, и повисшая пауза ввергла Дениса в оцепенение. Он отчаянно сопротивлялся этой немоте, сковавшей не только его тело, но и разум, а Святослав Сергеевич тем временем, разглядывал его, как разглядывают экран, на котором разворачивается занятная картина.

— Ты даже не отпираешься, — улыбаясь, проговорил он. — И это правильно, не надо попусту тратить моё время, у меня его не так много осталось. Хоть и чуть больше чем у тебя, — тихо добавил он.

— На что вы намекаете? — протянул Денис, борясь с паникой.

Кулаков поднялся с кресла и подошел к окну, уткнулся лбом в стекло и через минуту заговорил:

— Я предупреждал Катеньку, что ты ей не пара. Она была моей лучшей ученицей, моей любимицей, — признался он дрожащим голосом, — а ты отнял её у меня!

— Что!?

Кулаков резко развернулся, и Денис увидел, как исказила гримаса боли его немолодое лицо сильного, уверенного в себе мужчины. Он заелозил руками по домашнему халату и, нащупав что-то в нагрудном кармане, вынул это.

Сперва Денис не понял, что происходит, но потом куратор подошел к нему и протянул сложенные листы бумаги, такие же, как в Катином дневнике. Дрожащими руками парень развернул их и увидел портреты — свои портреты, нарисованные рукой любимой.

Словно посланием с того света, будто запоздалым признанием в любви были эти наброски, выполненные с такой нежностью и таким вниманием к деталям, что Денису показалось, они в эту минуту более живые и настоящие, нежели он сам.

— Откуда они у вас? — спросил он слабым голосом.