Струйка пота стекла у Эрагона по лбу и попала ему в правый глаз. Глаз защипало, и он вытер его ладонью, поморгал и только тут заметил окружавших их с Сапфирой кавалеристов. «Интересно, – подумал он, – что это они здесь делают? Охраняют нас, что ли?» Однако, оглядевшись, он понял, что Сапфира приземлилась неподалеку от того места, где король Оррин перехватил высадившихся на берег воинов Гальбаторикса. А чуть дальше все еще продолжалось сражение; там жутко рубились, охваченные какой-то болезненной яростью, сотни пеших воинов, ургалов и кавалеристов. С той стороны то и дело слышались звон мечей, стоны и крики раненых, прорывавшиеся сквозь неумолчный рев сражения и бессмысленный, идиотический смех безумных воинов Гальбаторикса.
«По-моему, они здесь, чтобы защитить нас», – сказала Сапфира.
«Нас? От кого это? И почему они до сих пор не перебили этот жалкий отряд? И где…» – Эрагон не договорил, увидев, что Арья, Блёдхгарм и еще четверо страшно растрепанных и измученных эльфов на огромной скорости мчатся к ним со стороны лагеря. Эрагон приветственно помахал рукой и крикнул:
– Арья! Что случилось? Похоже, тут никто даже приказов не слушает. Свалка какая-то.
Но, увидев, как тяжело дышит Арья, Эрагон встревожился. Эльфийка даже не сразу смогла ему ответить.
– Эти воины оказались куда более опасными, чем мы предполагали, – задыхаясь, сказала она. – Мы не знаем, какую магию применил Гальбаторикс. О ней даже Дю Врангр Гата ничего не известно. Там слышали только какие-то невнятные слухи; примерно такие же слухи собрали, впрочем, и заклинатели Оррина. – Восстановив дыхание, Арья тут же принялась обследовать раны и порезы на теле Сапфиры.
Прежде чем Эрагон успел задать еще какие-то вопросы, со стороны поля битвы донеслись громкие крики, группа воинов вынырнула из гущи схватки, и Эрагон услышал, как король Оррин кричит:
– Назад, назад! Все назад! Лучники, держите оборону, черт бы вас всех побрал! Ни шагу назад! Он у нас в руках!
Сапфиру явно одолевали те же мысли, что и Эрагона. И она, подобрав под себя лапы, перепрыгнула через кольцо окружавших ее всадников – настолько перепугав при этом коней, что несчастные животные с громким ржанием бросились врассыпную, – и двинулась через усыпанное мертвыми телами поле на звук голоса короля Оррина, небрежно отшвыривая в стороны людей и ургалов, точно разгребая траву на лугу. Эльфы поспешили за нею, стараясь не отставать и держа мечи и луки наготове.
Оррин верхом на жеребце находился во главе плотно сомкнувшего свои ряды конного отряда; кавалеристы не сводили глаз с одиноко бредущего человека, которому до них оставалось шагов двадцать. Лицо короля побагровело от напряжения и гнева, глаза дико сверкали, доспехи были забрызганы грязью и кровью – он явно и сам участвовал в бою и был ранен то ли в подмышку, то ли в бок. Из правого бедра у него торчал обломок копья в несколько дюймов длиной. Когда он заметил приближавшуюся Сапфиру, на лице его отразилось явное облегчение.
– Ах, как хорошо, что вы здесь! – негромко воскликнул он, когда Сапфира остановилась рядом с его жеребцом. – Вы нам сейчас оба очень нужны! – Один из лучников выдвинулся на несколько дюймов вперед, и Оррин тут же взмахнул мечом и заорал: – Назад! Каждому, кто сойдет с места, я сам голову отрублю! Клянусь короной Ангварда! – И Оррин снова уставился на того одинокого воина.
Эрагон тоже внимательно посмотрел на него. Это был человек среднего роста, с ярко-красным родимым пятном на шее и темно-каштановыми волосами, придавленными шлемом и торчавшими из-под него нелепыми колючками. Щит у него был разнесен вдребезги. Меч согнут и сломан, так что лезвие стало короче, по крайней мере, дюймов на шесть. Кольчуга воина была перепачкана речным илом. Из рубленой раны в боку струилась кровь. Из правой ступни торчала стрела с белым оперением, точно кто-то хотел пришпилить его ногу к земле. Но в то же время из горла несчастного вырывался жуткий, какой-то клокочущий смех, который становился то громче, то слабее, подчиняясь какому-то кошмарному ритму, и казалось, что человек этот от ужаса вот-вот сорвется на пронзительный визг.
– Эй, ты кто? – крикнул ему король Оррин. Но воин не ответил, и Оррин, сердито сплюнув, снова потребовал: – Отвечай! Не то я натравлю на тебя своих заклинателей! Человек ты или зверь? А может, злокозненный демон? В какой грязной яме Гальбаторикс отыскал тебя и твоих собратьев? Или, может, ты родственник его раззакам?
Последний вопрос Оррина подействовал на Эрагона, точно с размаху воткнутая в тело игла; он резко выпрямился, чувствуя, что все его чувства напряжены до предела.
Смех ненадолго прекратился, и странный воин заговорил:
– Человек… Я – человек.
– Не знал я, что бывают такие люди!
– Я всего лишь хотел обеспечить будущее своей семьи. Это что, тоже тебе совсем не знакомо, сурданин?
– Давай-ка без загадок, змея подколодная! Рассказывай, как ты стал таким, да говори все как на духу, иначе я прикажу залить тебе в глотку расплавленный свинец. Вот тогда и посмотрим, будет ли тебе по-прежнему так уж смешно.
