«У тебя куда больше оснований верить именно нам, а не кому-то там еще, – проворчал он, и голос старого дракона громом отзвучал в ушах Эрагона. – Если бы не наши усилия, ты бы давно уже был мертв».
Тут, к огромному удивлению Эрагона, в разговор вступила Сапфира, обратившись к Оромису и Глаэдру с предложением:
«Вот вы ему все и расскажите!»
И Эрагона потрясло то, сколько страдания было при этом в ее душе.
«Сапфира, – удивленно воскликнул он, – что они должны мне рассказать?»
«Все эти споры ни к чему, – продолжала она, словно не слыша его вопроса. – К чему тянуть время, к чему продлевать его мучения».
Оромис чуть приподнял раскосую бровь:
«Так ты знаешь?»
«Да, знаю».
«Что ты знаешь?» – требовательно воскликнул Эрагон. Он был в таком состоянии, что в любой момент мог выхватить меч и угрозами заставить их рассказать все, что им известно.
Оромис указал пальцем на опрокинутый стул:
– Сядь! – И когда Эрагон остался стоять – он был слишком зол, чтобы подчиняться чьим-то приказам, – эльф лишь тяжко вздохнул и сказал: – Я понимаю, как это трудно для тебя, Эрагон, но если ты настаиваешь на том, чтобы мы отвечали на твои вопросы, а сам не желаешь слушать наши ответы, то единственным результатом для тебя будет одно лишь разочарование. А теперь сядь, пожалуйста, и веди себя, как воспитанный человек.
Гневно сверкнув глазами, Эрагон поднял стул и плюхнулся на него.
– Но почему?! – снова вырвалось у него. – Почему вы не сказали, что моим отцом был Морзан, первый из Проклятых?
– Во-первых, – начал Оромис, – нам крупно повезет, если ты действительно окажешься хотя бы отчасти похожим на своего отца. Что до меня, то я просто уверен, что ты и впрямь очень на него похож. Я как раз собирался сказать тебе, когда ты меня перебил, что Муртаг вовсе не брат тебе; точнее, он брат тебе лишь наполовину.
Наполовину? Услышав это слово, Эрагон почувствовал, что все плывет у него перед глазами. Ему даже пришлось ухватиться за край стола, чтобы не упасть.
– Наполовину?.. Но кто же тогда?..
Оромис взял с блюда ягоду черной смородины, с минуту внимательно изучал ее, потом сунул в рот и сказал:
– Мы с Глаэдром вовсе не хотели держать это от тебя в тайне, просто у нас не было выбора. Мы пообещали, связав себя самыми строгими клятвами, что никогда не откроем тебе, кто твой отец или твой единоутробный брат, не станем обсуждать с тобой твою генеалогию, если только ты сам не узнаешь правду о своих родственниках или если твои родственные связи не поставят тебя в опасное положение. То, что произошло между тобой и Муртагом во время битвы на Пылающих Равнинах, вполне удовлетворяет этим требованиям, так что теперь мы можем свободно говорить на эту тему.
Дрожа от еле сдерживаемого нетерпения, Эрагон спросил:
– Оромис, если Муртаг – мой единоутробный брат, то кто же мой отец?
«Загляни себе в сердце, Эрагон, – посоветовал Глаэдр. – Ты уже и сам знаешь, кто он, и знаешь давно».
Эрагон отчаянно помотал головой:
«Да не знаю я! Не знаю! Пожалуйста!..»
Из ноздрей Глаэдра вырвался сноп пламени и дыма; он фыркнул и заявил:
«Разве это тебе не ясно? Твой отец – Бром».
Эрагон, открыв рот, смотрел на золотистого дракона. Он был потрясен до глубины души.
– Но каким образом?.. – воскликнул он и, прежде чем Глаэдр или Оромис успели ему ответить, резко повернулся к Сапфире и спросил – вслух и мысленно: – Так ты знала? Ты все знала, но позволила мне все это время считать, что Морзан – мой отец, даже при том, что… что я… – Он тяжело дышал, его всего трясло, он уже не мог внятно произносить слова. Его захватили воспоминания о Броме, затмив все прочие мысли. Теперь он переосмысливал значение каждого слова, каждой фразы, которые слышал от Брома. И уже начинал понимать, что все происходило именно так, как и должно было происходить. Все наконец вставало на свои места. Эрагону еще хотелось получить кое-какие разъяснения, но и они, по сути дела, уже не были так уж ему нужны. Он уже чувствовал, что слова Глаэдра – чистая правда.
Он вздрогнул, когда Оромис коснулся его плеча.
– Эрагон, тебе нужно успокоиться, – сказал эльф тихим голосом. – Припомни, чему я учил тебя на занятиях медитацией. Контролируй дыхание, сосредоточься на том, чтобы напряжение ушло из твоего тела в землю… Да-да, вот так. А теперь еще раз – и дыши глубже.
Дрожь в руках унялась, отчаянное сердцебиение прекратилось, стоило ему последовать советам Оромиса. В голове прояснилось, и он снова посмотрел на Сапфиру:
«Так ты знала?..»
Сапфира приподняла голову:
