Сапфира мчалась на юг, следуя за мускусным следом, оставленным Торном в воздухе. Они миновали скалистый утес, темной тенью нависавший над Урубаеном, и, сделав петлю над широким скалистым выступом, направились к берегу реки Рамр. В течение нескольких миль они летели строго на север и почти все время на одной и той же высоте. Когда река Рамр, широкая, обрамленная деревьями, оказалась под ними, след почти под прямым углом свернул к земле.
И Эрагон, внимательно осмотрев местность внизу, заметил незначительный промельк чего-то красного у подножия холма на том берегу.
«Вон туда», — сказал он Сапфире, но та уже увидела Торна.
Она по спирали ринулась вниз и мягко приземлилась на вершину холма — понимая, что всегда лучше иметь преимущество высоты. Воздух у реки был влажным и холодным. Пахло мхом, глиной и сочной травой. Между холмом и рекой простиралось целое море крапивы. Жгучие растения росли так густо, что пройти сквозь них можно было, лишь прорубив себе тропу. Их темные зубчатые листья терлись друг о друга с тихим шелестом, звучавшим в унисон с шелестом речной воды.
На краю крапивных зарослей устроился Торн. Муртаг стоял рядом, проверяя подпругу седла.
Эрагон отстегнул Брисингр, но оставил его в ножнах. Потом осторожно подошел к ним.
Не оборачиваясь, Муртаг спросил:
— Ну что, хочешь остановить нас?
— Это зависит от твоего ответа. Куда ты собрался?
— Не знаю. Может, на север… куда-нибудь подальше…
— Ты мог бы остаться.
Муртаг горько рассмеялся — точно залаял.
— Ты же прекрасно знаешь, что это невозможно! Представь, какие проблемы возникли бы тогда у Насуады. Да и гномы никогда не простят мне того, что я убил Хротгара. — Он через плечо глянул на Эрагона. — Гальбаторикс часто называл меня Убийцей Королей. Вот и ты тоже стал теперь Убийцей Королей!
— Похоже, у нас это семейное.
— Ты бы лучше присматривал за Рораном, иначе… Кстати, Арью теперь можно называть Убийцей Драконов. Ей, должно быть, нелегко пережить такое. Эльф, убивающий дракона… Ты бы поговорил с нею, убедился, что с ней все в порядке.
Подобная проницательность с его стороны удивила Эрагона:
— Обязательно поговорю.
— Ладно, — сказал Муртаг, в последний раз подтягивая подпругу, и повернулся к Эрагону. Только теперь Эрагон увидел, что все это время он держал Заррок обнаженным и прижимал меч к себе, готовясь в любую минуту пустить его в дело. — Так что, желаешь остановить нас?
— Нет.
Муртаг слегка усмехнулся и сунул Заррок в ножны.
— Это хорошо. Мне до смерти не хотелось снова с тобой драться.
— Как тебе удалось вырваться из пут Гальбаторикса? Он ведь узнал твое истинное имя, верно?
Муртаг кивнул.
— Как я уже сказал, я больше не…
— Не только время, но и Насуада.
Муртаг нахмурился. Потом отвернулся и стал смотреть на море крапивы. Поскольку Эрагон тоже молчал, глядя все на ту же крапиву, Муртаг тихо спросил:
— А ты помнишь, когда мы с тобой в последний раз были возле этой реки?
— Трудно было бы забыть. Я до сих пор слышу, как кричали те лошади.
— Ты, Сапфира, Арья и я — все вместе. И все четверо были уверены, что ничто не сможет нас остановить…
В глубине души Эрагон чувствовал, что Сапфира разговаривает с Торном. И надеялся, что она потом расскажет ему, о чем они беседовали.
— Чем ты хочешь теперь заняться? — спросил он.
— Посидеть и подумать, — грустно усмехнулся Муртаг. — А потом, может, замок построю. Время у меня есть.
— Но тебе совсем не обязательно улетать! Я понимаю, это нелегко… но у тебя здесь родные: я и Роран. Он ведь и тебе двоюродный брат, а ты с ним даже не знаком… Для тебя Карвахолл и долина Паланкар — такие же родные места, как и Урубаен, может быть, даже более родные.
Муртаг покачал головой, продолжая смотреть на крапиву.
— Нет, это не поможет. Нам с Торном нужно побыть одним. Нам нужно время, чтобы исцелиться. Если мы останемся, я буду слишком занят, чтобы раз и навсегда все понять, все уяснить и для себя, и для Торна.
— Хорошая компания и постоянная занятость — что может быть лучше такого лекарства для больной души?
— Но чтобы исцелиться от того, что с нами сотворил Гальбаторикс, этого маловато. И потом… Мне было бы мучительно находиться рядом с Насуадой… сразу после всего, что было. И ей это тоже было бы мучительно. Нет, мы должны покинуть эти места. Хотя бы на время.
— И долго тебя не будет?
— Пока мне не перестанет казаться, что все в этом мире меня ненавидят. Пока у нас с Торном не пройдет ощущение, что мы только и можем, что крутить горы и проливать реки крови.
На это Эрагону возразить было нечего. Они еще некоторое время постояли, глядя на реку и невысокие деревья, склонившиеся к воде. Шелест крапивы стал громче под порывами сильного западного ветра, и Эрагон сказал:
— Знаешь, если ты устанешь жить в одиночестве, прилетай и отыщи нас с Сапфирой. Мы тебе всегда будем рады, и тебе всегда найдется место у нашего очага, где бы мы ни находились.
