Эрагон.Наследие полностью

— Добро пожаловать в залы Тоска. — Искалеченные губы и полное отсутствие зубов делали его речь невнят­ной. Ему явно трудно было произносить слова, однако же он продолжал: — Ты уже во второй раз вторгаешься в нашу святую обитель, Всадник. Больше у тебя такой возможно­сти не будет… Гальбаторикс, наверное, попытался бы убе­дить нас пощадить тебя и отправить к нему в Урубаен. Он надеется силой заставить тебя служить ему, ибо мечтает о возрождении ордена Всадников и восстановлении по­головья драконов. Но я считаю, что эти мечты — бред су­масшедшего. Ты слишком опасен. К тому же мы вовсе не хотим, чтобы раса драконов вновь возродилась. В народе считается, будто мы поклоняемся Хелгринду. Но это ложь, которую мы сами же и распространяем, желая скрыть истинную природу наших верований. Мы чтим вовсе не Хелгринда — мы чтим тех Древнейших, которые созда­ли внутри его свое логово, свое убежище, и приносим им в жертву свою плоть и кровь. Наши боги, Всадник, — это раззаки и Летхрблака!

Смертельный ужас, подобный приступу тошноты, ско­вал душу Эрагона.

А Верховный Жрец презрительно плюнул в его сто­рону, и нитка слюны повисла на его изуродованной ниж­ней губе.

— Нет такой ужасной пытки, которая была бы достой­ным наказанием за совершенное тобой преступление, Всадник. Ты убивал наших богов, ты и этот твой распро­клятый дракон! И за это ты должен умереть.

Эрагон забился на цепи, пытаясь что-то крикнуть в от­вет, но ему мешал кляп. Если бы он мог говорить, он поста­рался бы потянуть время, он бы рассказал этим жрецам, каковы были последние слова тех раззаков, которых он прикончил, или, может, пригрозил бы им местью Сап­фиры. Но эти проклятые уроды и не думали вытаскивать кляп у него изо рта!

Видя его страдания, Верховный Жрец презрительно усмехнулся, показывая серые беззубые десны.

— Тебе никогда не вырваться и не спастись, Всадник. Наши магические кристаллы предназначены для того, чтобы ловить каждого, кто попытается проникнуть в свя­щенную обитель наших богов или украсть наши сокрови­ща, даже если это будет такой ловкий вор, как ты. Да и не осталось никого, кто мог бы тебя спасти. Двое твоих спут­ников мертвы — да, даже эта болтливая старая ведьма! — а Муртаг и вовсе не знает, что ты здесь. Для тебя сегодня день Страшного суда, Эрагон Губитель Шейдов. —И Верхов­ный Жрец, закинув назад голову, издал не крик, а какой-то леденящий душу горловой свист.

Из темного дверного проема слева от алтаря тут же появились четверо рабов, обнаженных по пояс, которые несли на плечах платформу с двумя широкими, хотя и до­вольно мелкими чашами. Между этими чашами лежали два каких-то непонятных предмета овальной формы, каждый примерно в полтора фута длиной и в полфута толщиной. Предметы были иссиня-черными и пористы­ми, как известняк.

Эрагону показалось, что время остановилось. «Не мо­жет же быть, чтобы это были…» Яйцо Сапфиры было со­вершенно гладким и покрытым разноцветными жилками, как мрамор. А это — что бы это ни было такое — были явно не яйца драконов. И, тут же предположив, чем ещеэто мо­жет оказаться, Эрагон похолодел от ужаса.

— Поскольку ты посмел убить Древнейших, — сказал Верховный Жрец, — было бы только справедливо, чтобы твоя плоть послужила пищей для их последующего воз­рождения. Ты, разумеется, не заслуживаешь столь высо­кой чести, но это доставит удовольствие Древнейшим, а мы всегда старались угождать их желаниям. Мы — их вер­ные слуги, а они — наши хозяева, жестокие и неумолимые трехликие боги, охотники на людей, пожиратели их пло­ти, утоляющие жажду их кровью. Для них мы приносим в жертву свои тела в надежде, что и нам откроются тайны этой жизни, и в надежде на дальнейшее наше превраще­ние. Как писал Тоск, да будет так.

Запакованные в кожу жрецы стройным хором повторили:

— Как писал Тоск, да будет так.

Верховный Жрец удовлетворенно кивнул, помолчал и снова заговорил:

— Древнейшие всегда гнездились в Хелгринде, но еще во времена отца моего деда Гальбаторикс выкрал их яйца и убил их молодь, а потом заставил их принести клятву верности, пообещав, что иначе вырежет все племя. Он выкопал для них пещеры и подземные туннели, которы­ми они с тех пор и пользовались, а нам, их верным после­дователям, доверил хранить их яйца — следить за ними, беречь их и заботиться о них до тех пор, пока они ему не понадобятся. Что мы и делали, и никто не мог бы упрек­нуть нас в небрежении к нашему долгу. Но мы молимся в надежде, что однажды Гальбаторикс будет низвергнут, ибо никто не смеет связывать Древнейших клятвой, дан­ной вопреки их собственной воле. Это отвратительное преступление, и ему нет и не будет прощения! — Искале­ченный жрец облизнул губы, и Эрагон с отвращением за­метил, что части языка у него тоже не хватает — он был явно отрезан ножом. — И твоего исчезновения мы тоже желаем, Всадник. А драконы всегда были злейшими вра­гами Древнейших. Без них и без Гальбаторикса некому будет помешать нашим богам пировать, где они хотят и сколько они хотят.