«Как… — Глаэдр вздрогнул, а потом взревел с такой силой, что Эрагону показалось, что этот оглушительный рев услышат все в лагере. — Агр-р-р! Ненавижу заклятия, стирающие чужую память! Это самая гнусная разновидность магии! Она всегда приводит к хаосу и смятению, и потом все только и делают, что убивают членов собственной семьи одного за другим, даже не сознавая этого».
«А что значит та фраза, которой вы с Арьей воспользовались?» — спросила Сапфира.
«Ничего. Она могла быть понятна только мне и Оромису. Но в том-то все и дело! Значит, никто ее не поймет, пока я сам этого не разъясню».
Арья вздохнула:
«Значит, эти чары реальны. В таком случае вам действительно придется отправиться на Врёнгард. Не обращать внимания на столь важные сведения было бы преступлением. Мы, по крайней мере, должны понять, что за паук сидит в центре всей этой паутины».
«Я тоже отправлюсь вместе с ними, — сказал Глаэдр. — Если кто-то задумал вас погубить, он, возможно, не ожидает, что ему придется сражаться не с одним, а с двумя драконами. Да и в любом случае вам понадобится проводник. Врёнгард стал весьма опасным местом после уничтожения ордена Всадников, а я вовсе не хочу, чтобы вы стали добычей какого-нибудь полузабытого злодея».
Эрагон ответил не сразу, заметив во взгляде Арьи какую-то странную мольбу. Потом догадался, что и она хотела бы сопровождать их, и тихо сказал ей:
— Но Сапфира сможет лететь гораздо быстрее, если у нее на спине будет только один всадник.
— Я понимаю… Но мне всегда так хотелось побывать на этом острове!
— Ты еще побываешь там, я уверен. Когда-нибудь.
Арья кивнула:
— Когда-нибудь.
Эрагон постарался полностью сосредоточиться, мысленно представляя себе то, что им еще нужно успеть сделать до отлета, потом глубоко вздохнул и решительно встал.
— Капитан Гарвен! — крикнул он. — Не мог бы ты к нам присоединиться?
Для начала Эрагон приказал Гарвену в обстановке полной секретности отправить одного из Ночных Ястребов за съестными припасами, которых должно было бы хватить для полета на Врёнгард. Сапфира поела после захвата Драс-Леоны, но не то чтобы досыта, иначе бы она отяжелела и не смогла сражаться, поэтому ее как следует накормили, чтобы она могла без остановки долететь до Врёнгарда. А там, как понимал Эрагон, ей все же придется самой искать себе пищу, и это его тревожило.
«Ничего страшного, я смогу долететь обратно и с пустым желудком», — заверила его Сапфира.
Затем Эрагон послал быстроногого гонца за Джормундуром и Блёдхгармом и велел привести их обоих к нему в палатку. Когда они прибыли, Эрагон, Арья и Сапфира еще целый час пытались объяснить им, в чем дело, и — что оказалось гораздо труднее — пытались убедить их, что этот полет совершенно необходим. Блёдхгарм все понял гораздо быстрее, чем Джормундур, который продолжал яростно возражать. И не потому, что сомневался в достоверности полученных от Солембума сведений, и даже не потому, что сомневался в их важности — тут он во всем и без вопросов принимал точку зрения Эрагона, — а потому, и тут он спорил со все возраставшей настойчивостью, что это разрушит единство варденов. Он считал, что если вардены, проснувшись утром, узнают, что не только Насуада похищена, но и Эрагон с Сапфирой исчезли в неизвестном направлении, то в армии тут же начнется раскол.
— Мало того, я даже думать не осмеливаюсь о том, что будет, если Гальбаторикс узнает, что вы с Сапфирой нас оставили, — говорил Джормундур. — Только не сейчас, когда мы так близко от Урубаена! И потом, Гальбаторикс ведь может послать Муртага и Торна перехватить тебя. Или, воспользовавшись вашим отсутствием, вообще раз и навсегда сокрушит варденов. Нет, нельзя идти на такой риск!
И Эрагон был вынужден признать, что опасения Джормундура не лишены оснований.
После долгих обсуждений решение в итоге было найдено: Блёдхгарм со своими заклинателями создадут двойников Эрагона и Сапфиры, как сделали это, когда Эрагон летал в Беорские горы на выборы и коронацию Орика.
Эти двойники будут казаться вполне живыми, дышащими, думающими существами, однако всяких мыслей они будут полностью лишены, и если кому-то удастся проникнуть в их сознание, эта подделка будет обнаружена. В результате решили, что двойнику Сапфиры лучше вообще не иметь возможности разговаривать; и хотя эльфы вполне могли сделать двойника Эрагона «разговорчивым», этого тоже решено было избежать, иначе какая-нибудь особенность его речи могла вызвать подозрения — особенно у шпионов, которые, как известно, слушают с особым вниманием. Подобные ограничения означали, что данная иллюзия будет хорошо работать только на расстоянии, и те люди, у которых будут причины и поводы для общений с Эрагоном и Сапфирой на личной основе — например, король Оррин и король Орик, — вскоре убедятся, что тут явно что-то не то.
