– А теперь, если позволите, – сказал Джоад, вставая, – я должен, наконец, сообщить своей жене то, что мне вообще не следовало от нее скрывать, и спросить у нее: согласна ли она отправиться вместе со мной в Сурду. А вы пока можете располагаться. Выбирайте любые комнаты на втором этаже. Рольф известит вас, когда ужин будет готов.
И он быстро вышел из кабинета.
– Может, не стоило позволять ему все рассказывать этой злющей мегере? – спросил Лоринг.
Роран пожал плечами:
– А как мы могли ему воспрепятствовать? Ведь это его жена. К тому же, думаю, он не успокоится, пока не объяснится с нею.
Выбирать комнату Роран не стал, а просто отправился бродить по особняку, бессознательно избегая слуг. У него из головы не шел план Джоада и его рассказ об Эрагоне и Сапфире. Остановившись у окна, выходившего на конюшни позади дома, он глубоко вдохнул воздух, пропитанный знакомыми запахами навоза и дыма.
– Ты его, наверное, ненавидишь?
Роран вздрогнул и обернулся – перед ним в дверном проеме стояла Биргит. Поправив на плечах шаль, она подошла ближе, и он спросил:
– Кого? – хотя прекрасно понимал, кого она имеет в виду.
– Эрагона. Ты теперь ненавидишь его?
Роран поглядел на темнеющее небо.
– Не знаю, – сказал он. – Да, пожалуй, ненавижу за то, что по его вине погиб мой отец, но все же он мне брат, я люблю его… Хотя, наверное, если б он не был мне нужен, чтобы спасти Катрину, я надолго прекратил бы с ним любые отношения.
– Между прочим, и я точно так же ненавижу тебя и одновременно нуждаюсь в тебе, Роран-Молот.
Он засопел, угрюмо соглашаясь с ее словами.
– Да, мы нынче вроде как срослись, верно? Общая беда нас объединила. И теперь ты должна помочь мне разыскать Эрагона, чтобы отомстить раззакам за Квимби…
– А потом я отомщу уже тебе самому, – закончила Биргит.
– Да, что поделаешь, – грустно кивнул Роран и посмотрел ей прямо в глаза; она тоже смотрела на него, не мигая. Он чувствовал, что это краткое объяснение произошло неспроста, и странным образом успокоился, поняв, что ими обоими движет одно и то же желание, одно и то же пламя жжет их изнутри, ускоряющее их шаг и делая его твердым даже там, где оступаются другие. В Биргит он видел родственную душу.
Вновь спустившись вниз, Роран услышал доносившиеся из столовой громкие голоса и остановился, с любопытством прильнув к дверной щели. Он увидел Джоада, а напротив него стояла тоненькая светловолосая женщина, и он догадался, что это, по всей видимости, и есть Хелен.
– Даже если все, что ты говоришь, правда, то неужели ты думал, что я тебе и в этот раз доверюсь? – с вызовом говорила она.
– Да нет, я и не надеялся.
– Зачем же тогда ты просил меня бежать вместе с тобой? Стать тебе в угоду преступницей?
– Когда-то ты сама выразила готовность покинуть свою семью и скитаться со мною вместе по всему свету, помнишь? Ты умоляла меня увезти тебя из Тирма…
– Это было давно! Ты мне тогда казался ужасно мужественным, решительным с этим твоим мечом и шрамом на виске…
– Меч и шрам и сейчас при мне, – мягко возразил он. – Я совершил много ошибок, Хелен, и много раз был неправ по отношению к тебе; я только теперь понял это. Но я по-прежнему люблю тебя и хочу, чтобы ты была в безопасности. Здесь для меня будущего нет. Если я останусь, на твою семью могут обрушиться различные беды и несчастья. Ты вольна вернуться к отцу или уехать со мной. Выбирай то, что тебе самой больше по нраву. Я желаю тебе только счастья. И все же прошу: дай мне еще один шанс, и я попробую, собрав все свое мужество, навсегда покинуть этот город и навсегда забыть о той горькой жизни, которая нам тут выпала. В Сурде мы можем начать все сначала.
Хелен долго молчала, потом спросила:
– Тот юноша, что был здесь, действительно Всадник?
– Да. Задули ветры перемен, Хелен. Вардены готовятся к наступлению, гномы собирают силы, даже эльфы зашевелились в своих древних убежищах. Приближается война, и если нам повезет, то близок и крах Гальбаторикса.
– Ты занимаешь важное положение среди варденов?
– Они кое-чем мне обязаны – ведь именно я участвовал в спасении яйца Сапфиры.
– Значит, в Сурде ты будешь занимать высокий пост?
– Полагаю, что так.
Он положил руки ей на плечи, и она не отстранилась, только прошептала:
– Не надо давить на меня, Джоад, я еще ничего не решила!
– Так решай поскорее. Обещай мне, что как следует подумаешь об этом, хорошо?
– Да, конечно, – она вздрогнула, – конечно, я непременно обо всем подумаю.
При виде этой сцены у Рорана защемило сердце, и он поспешил уйти.
Ах, Катрина!
За ужином в тот вечер Роран заметил, что глаза Хелен часто останавливаются на нем; молодая женщина явно изучала его, сравнивая – он в этом не сомневался – с Эрагоном.
После трапезы Роран поманил к себе Манделя, и они вышли во двор за домом.
– Что случилось? – спросил тот.
– Я хотел поговорить с тобой наедине.
– О чем?
Роран погладил пальцами избитый боек своего молота и вспомнил, как злился, когда отец твердил ему об ответственности. Однако теперь уже самому ему на язык просились те же слова – такое ощущение, что отец
