Через год у меня началась астения, которая проявлялась отсутствием вставать на работу и учёбу каждый день, видеть людей, улыбаться им, улыбаться в принципе, и самое страшное – беспочвенными и ежедневными мыслями об эвтаназии. Семь месяцев я жил как овощ, недееспособным к собиранию воли в кулак. Единственный человек, которому мог доверять – меня выбросил. Всю боль, испытываемую мною на протяжении семи месяцев, я мог сказать только ей. К счастью, вскоре это прекратилось. Начался полуторамесячный период отсутствия булимии мыслей, мрачного лица и самокопаний.
При всём том, что нуар моей жизни стал прозрачным на небольшой промежуток жизни, он превратил меня в неуверенного человека, ненавидящего своё лицо, тело, а также всё вокруг. И пусть грустные оттенки жизни, сменились на более яркие и жизнерадостные паттерны, где не было места постоянным мыслям обо всём вокруг, ненависть ко всему так и осталась, и к счастью, никак не проявлялась.
Именно в тот промежуток жизни я полностью простил человека и оставил в прошлом. Многие люди помнят лишь момент ссоры с человеком, и вспоминая о нём, говорят лишь о том, как он плохо себя повёл. Это неправильно. Ведь если человек тебе доставил столько боли, значит, он был для тебя не последним в твоей жизни, а соответственно, было много приятных моментов, прожитых вместе. Именно поэтому я вспоминал лишь о приятном с ней, а ссору забыл как страшный сон. В этом временном промежутке, когда я чувствовал себя счастливым, уже не будучи окованным от постоянного перерабатывания информации, бесконечных самокопаний и мыслей, где я вёл себя плохо с тем, кого люблю – я постоянно улыбался, смеялся, дарил любовь миру. Дарил любовь миру из своего каменного в бронежилете сердца с кипящей болью, которую нет возможности охладить, потому что не с кем. И как бы не было хорошо мне тогда, жизнь – дорога из белых и чёрных полос. После небольшого привала, длинною в полтора месяца, начинается очередной этап астении в моей жизни, идущий во время этого рассказа.
